Один из вейров растерянно зашарил по заваленному столу, но его опередил Фрейз, вытащив из бумажных завалов милый любому вальтартскому сердцу камушек. Измеритель магии.
— Возьмите, вейра Ариана. Подержите в руках, сколько удастся.
Фрей аккуратно вложил мне в ладонь камень и сжал пальцы. Мы обменялись взглядами, но оба промолчали. Демонстрировать нашу дружбу было не к месту.
О том, как измеряют магию, я узнала в Академии спустя год, когда эту самую магию измерил из баловства увязавшийся за мной Фаншер. Он держал камень свыше минуты, но вид у него был такой, словно его пытают током. Оказалось, измеритель нагревается и чем дольше его может держать испытуемый, тем выше количество единиц магии. У Фаншера было девяносто единиц, у Берна тридцать четыре, у Фрейза пятьдесят, у Талье восемьдесят два.
А у меня камень тупо не грелся. Вообще.
Однажды меня принудили его тискать целый час, после чего измеритель, конечно, достиг температуры человеческого тела. Вот тогда-то меня впервые и назвали Пустой. Магии-то нет. Тю-тю магия.
Я привычно чиркнула палец о брошь и капнула на измеритель под общий вдох.
— У меня очень низкий процент магии, — пояснила скучно. — Проверяю через кровь и единиц пять набегает.
Пять единиц от обычных для этого мира от пятидесяти и выше. У императора, говорят, магия достигает двухсот единиц. Я рядом с ним, как булавка рядом с булавой.
Дурацкая улыбка против опять наползла на лицо. Пришлось прикусить щеку изнутри, чтобы не выглядеть сумасшедшей.
— Шесть единиц, — отрапортовал Фрейз, ободряюще сжав мою ладонь и наскоро залечивая ранку на пальце.
Вот что значит высокопоставленные дракониры. Ни один из даже не хмыкнул, хотя чего уж тут. Шесть магических единиц — это действительно очень смешно для драконов.
Император взял измеритель и завертел в пальцах, словно надеялся вытряхнуть из него еще пару единиц для меня. После откинул и поднял на меня откровенно безразличный взгляд.
— Это очень низкий показатель, вейра, надеюсь вы понимаете. Я не могу предложить вам место помощника преподавателя и простого работника при деканате Академии или в артефакториках страны.
Несколько секунд я растерянно хлопала ресницами, пока не вспомнила свод правил для иномирянок. Право на кровь, на кров, на труд. Право на кровь восполнялось удочерением в чей-либо клан, а работу была обязана дать империя.
В ответ я с улыбкой пожала плечами:
— Понимаю, Ваше Величество, и не претендую.
Кажется, я ответила неправильно, потому что император едва уловимо помрачнел.