Автор
Поместье с привидениями оживает в эти ночи, когда луна достигает полноты. Смотришь на неё через окно и видишь сотни ярких звезд, словно драгоценные камни в кружевной сети неба. В такие минуты загадочное поместье наполняется чуждыми звуками и тенями, уловить которые способны лишь истинные любители необычных приключений....
А мне было противно от того, что мне не верит один из самых близких людей.
– Ксения, а ваши дети могут быть упомянуты в завещании Инессы Леонардовны? – спросил следователь.
Горничная покраснела.
– Разумеется, нет. За кого вы меня принимаете? Инесса Леонардовна даже не видела их ни разу. Какое наследство? О чем вы?
– Хозяйка предлагала, чтобы ты привезла малышей на лето, ты сама не захотела, – сурово заметила Клавдия.
– Куда таких малышей тащить? – махнула рукой горничная. – Да и зачем?
– Чтобы рядом с детьми быть, а не на мать свою их бросать.
– Вот именно! Но от Инессы Леонардовны, от единственной, я ничего, кроме добра, не видела, и выгоды от ее смерти мне никакой нет. Так и запишите.
– Я записываю, – мрачно сказал следователь.
Глафира вдруг подумала, что своими вопросами Ермолаев здорово отвлекает от него внимание, и этот здоровый и немногословный мужик умело пользуется этим прикрытием, чтобы получать необходимую информацию и делать выводы.
– Мы закончили, – в гостиную вошел высокий, довольно красивый мужчина. Глафира запомнила, что представился он Дмитрием Вороновым. – Михаил Евгеньевич, вы едете или остаетесь?
– Сейчас с молодыми людьми из соседней деревни переговорю, показания запишу и поеду. Для первого раза информации и так вполне достаточно. Убедительная просьба: никому территорию не покидать до моего особого распоряжения. Завтра я снова сюда приеду, чтобы задать вам всем дополнительные вопросы, которые к тому моменту у меня обязательно возникнут.
– Каких событий? – спросил Павел Резанов.
– Любых. Вдруг найдется скрипка Страдивари.
– Главное, чтобы не нашлось пропавшее ружье, – мрачно заметил Ермолаев. – Не нашлось и не выстрелило. Как мы знаем, висящее на стене ружье всегда стреляет.
– Типун вам на язык, – пожелал ему следователь.
И тут Глафира вспомнила, где его видела. Он был мужем ее портнихи, точнее, владелицы ателье, в котором она иногда шила себе на заказ одежду. Портниху звали Снежана Машковская, по мужу она стала именно Зимина, и однажды, забежав в ателье на примерку, Глафира встретила его там – высокого, лохматого, неповоротливого, как медведь-шатун, но почему-то составляющего с хрупкой Снежаной на удивление гармоничную пару.
