Ведь меня совершенно точно нельзя спутать со Снежаной.
Он прикрыл глаза, на минуту позволяя себе забыться. А когда открыл, действительно убрал руку и проговорил сердито:
— Я тебя не держу. Уже давно. Подними свой неугомонный зад и сделай мне кофе.
Меня как ледяной водой окатило. Я влюблялась в шторм, а в итоге опять напоролась на айсберг, который протаранил мое безумное сердце. Я вам не чертов «Титаник», Роман Андреевич, нельзя так со мной!
Каким-то чудом я умудрилась даже вскочить, не задев его руку.
Кровь, которая так и бурлила в теле, ударила мне в щеки. Сердце оглушительно грохотало в груди, а руки дрожали. Я почти бегом рванула к кофемашине, трясущимися пальцами попыталась насыпать зерна для помола. Но герметично запечатанная упаковка не поддавалась.
Не успела взять себя в руки, как возле меня уже вырос Исаев.
— Нравится? — глухим от гнева голосом спросил он.
— Что именно? Робуста? — промямлила я непослушными губами. — Я предпочитаю арабику, но…
— Не надо делать вид, что мы о сортах кофе! — рявкнул Роман Андреевич. — Нравится доводить меня? Дразнить меня?
Он выдрал из моих рук пакет. Кофейные зерна разлетелись бусинками с характерным перестуком. Я даже не успела возмутиться тем, что это он меня дразнит, а не наоборот, как оказалась распластанной на все том же столе, между пластиковыми стаканчиками, салфетками и сахаром в бумажных упаковках.
Вжимая руку мне в талию, он прижал меня к столешнице, заставляя прогнуться еще сильнее.
— Теперь я понимаю, для чего тебе скамья для порки. Сама ведь напрашиваешься.
Звонкий шлепок моментально обжёг мою попку. Это было чувствительно даже через ткань юбки. Больно и одновременно сладко. Я взвизгнула.
— Тихо, — шикнул Исаев мне в ухо, возвращая руку мне на талию. Фиксируя меня на одном месте. — Хочешь, чтобы весь офис знал, чем мы тут занимаетесь?
— Почему бы и нет? — огрызнулась я из последних сил. — Чем офис хуже тех мест, где вы обычно этим занимаетесь со Снежаной Сергеевной? Или она ведет себя тихо? Нравится трахать эту безмолвную рыбу? Уж извините, я так не умею!
Сарказм рождался сам собою, каким-то чудесным образом. Правда, перемешивался со стонами, но их я старалась сдерживать.
— Да уж знаю, — продолжал нашептывать босс, теперь поглаживая мой зад. — Слышал я, как ты умеешь. Я до сих пор помню твои стоны в этом кабинете, так ты решила, что мне и этого мало? Стонешь теперь у себя, каждый вечер?
— Так вы еще и подслушивали! Ай-ай, как некрасиво.