Одной проблемой меньше. Я отпихнул жену обратно на лестничную площадку и перехватил косу покрепче. Бигл встал рядом.
– Отличная битва, Палач, – заговорил мастер-вор, глядя на наступающих бойцов. – Жаль, последняя.
– Не ссы. Если я выживу, то и тебя на ноги поставлю! – успокоил я его.
– Тогда давай выживай! – вскрикнул он и с ревом кинулся на лавку и, сменив направление, увел троих рыцарей за собой в сторону. Понеслась…"
"Бой начался предсказуемо с моей стороны. Метнув косу дважды, я сократил число нападавших и еще одного травмировал. Но он сам виноват, хотел косу забрать себе, в итоге его кинуло практически к моим ногам, а я уже добавил ему по дурной голове сапогом. Зато с остальными фокус уже не проходил, поэтому я применил самый популярный прием во всех видах единоборств – побежал. Пока противник выстраивался в струнку между скамьями, я старался не трогать молившихся монахов, так как они на данном этапе времени мне помогали. А затем падал и я, получив стрелу прямо над правой почкой. Ненавижу лучников!!! Ничего, и не с такими ранами выбирались. Поднявшись и развернувшись, я метнул косу в ближайшего воина. И о чудо! Коса не застряла в нем, а пробила гада насквозь, зацепив еще одного. Вторая стрела вошла мне в ногу. Ненавижу лучников!!! Или я это уже говорил? Вернув косу обратно, я кинул ее в подлого стрелка, но впервые промазал. Ножка, наверно, болит, мешает. Возвращение косы было самым эпохальным во всей моей практике. Коса понеслась не по прямой, а слетела вниз почти до пола, выправила лезвие перпендикулярно древку и разрубила моего последнего рыцаря. Но не бигловского. Клинок вырвался из моей левой груди, едва не зацепив сердце. Мазила, что ж так больно-то?!! Я дернулся вперед, выплескивая свою кровь на пол и соседнюю лавку, и развернулся, совмещая полет на пол с ударом косой. Удача, коса изогнулась и зацепила верхнюю треть черепа латника. В глазах потемнело. Вокруг мелькали яркие вспышки, их становилось все больше и больше, они уже стали бросаться на меня. Плохо все это. Я поднялся на негнущихся ногах и посмотрел на главный памятник Тиру. Он все так же выпускал белые пучки света из своей груди. Почему этого ужаса никто не видит? За что мне все это?
Слегка подкинув косу, я развернул руку, перехватывая ее поудобнее, и, размахнувшись, вложил все свои силы, метнул косу в этот памятник. В тот же миг, как коса покинула мою руку, мне в ключицу вонзилась новая стрела, прошла через тело, пробила легкое и вышла под лопаткой. «Мимо», – подумал я и брякнулся на лавку. Без косы мои часы сочтены. Оружие смерти ворвалось в белую статую аккурат в центр груди. Весь храм вздрогнул, да так, что стрелок, натягивающий лук, перевалившись через перила, не удержался и сверзился вниз. Поделом ему.
Храм сотрясся еще раз.