Вечером декабря 1919 года тебя разбудил дикий крик — эсэровцы обстреляли жилые улицы. В Сибири децентрализованная власть адмирала Колчака сгинула под напором Красной Армии и восстаний белогвардейцев. Попадаясь на перекрестках политических противоборств, ты будешь вынужден выбирать между жизнью и смертью в братоубийственной Гражданской войне....
— Но вы же газетчики, господа, — голос Петра Васильевича стал ехидным, — состряпав гадость, вы не удосужились ее проверить! Погнались за «жареным»?! Решили тиражи увеличить?! Так всего лишитесь!
— Ваше высокопревосходительство, мы таки немедленно все исправим! Извинимся чистосердечно, опубликуем хвалебные материалы…
— Имя таких жертвователей должно быть известно всем, господин премьер-министр!
— Больше не повторится…
— Хорошо, господа, я вам верю! Надеюсь, что мы больше не встретимся по подобному поводу!
Побитыми собаками выходили из кабинета председателя правительства редакторы.
Тешин
— Я не думала, что потомки храбрых гуситов превратятся в мокрые тряпки! — Настена сцепила пальцы, женское лицо исказила гримаса бессильной ярости. — Твои же легионеры не желают сражаться, легли под большевиков как дешевые уличные проститутки. Ну что ты молчишь, Иржи, скажи что я не права, и твои солдаты возьмут в руки оружие?!
Колер ничего не ответил на горячечный шепот жены, только желваки ходили на скулах, да хмурил брови.
Крыть было нечем, и слов утешения не находилось — скажи кто ему о том полгода тому назад, не только бы не поверил, в лицо бы плюнул.
— Ян Жижка и Прокоп Великий вас на том свете приветят — выпорют, как сукиных детей! Струсили, забились по домам, как тараканы за печкой, и ждете чего-то!
Бывший капрал чешских легий угрюмо засопел — крыть было нечем. Жена права во всем — русские, казаки и сибиряки отчаянно сражались и смогли отстоять свой дом, а они подняли руки перед красным нашествием, предпочтя сохранить свои жизни.
Нет, поначалу даже воевали упорно, закрепившись на перевалах, но как красные, русские и немцы поднажали хорошо, то чехи живо сдали позиции.
В ноябре правительство покинуло Прагу, эвакуировалось в Италию, ибо австрийцы отнеслись к чехам крайне враждебно.
Красных встретили со скрытой враждебностью, вот только о сопротивлении никто не думал — первым делом большевики репрессировали классово чуждые элементы — офицеров, полицейских, чиновников, буржуазию и прочих.
Никого не расстреливали, просто забивали в вагоны и гнали куда-то под Варшаву, а по слухам, даже в Заполярье, к Уральским горам поближе.
После такой демонстрации население оккупантам уже не противилось — кому охота отправляться туда, где даже волки хвосты морозят.
— Овцу забрали, яиц им давай, зерна центнер выгребли — мы зимовать-то как будем.
