Вечером декабря 1919 года тебя разбудил дикий крик — эсэровцы обстреляли жилые улицы. В Сибири децентрализованная власть адмирала Колчака сгинула под напором Красной Армии и восстаний белогвардейцев. Попадаясь на перекрестках политических противоборств, ты будешь вынужден выбирать между жизнью и смертью в братоубийственной Гражданской войне....
А без пороха патронов не бывает…
— Пропускай к Смольному!
— Давай Зиновьева-жида, мы с ним по-рабочему говорить будем!
— Хватит коммунистам от лица советской власти говорить! Пусть народ сам свою волю вершит!
Пролетарии глухо роптали, уходить как побитые собаки с поджатыми хвостами мастеровые не желали из-за гордости и отчаяния перед неизбежной расправой. Все понимали, что вместе они сила, а поодиночке заводчан передушат как курей.
— Всем неметленно ухотить! Или мы путем стрелять!
Комиссары уже давно не уговаривали рабочих не поддаваться на агитацию приспешников мирового империализма, кому ж охота вдругорядь битым быть.
Потому говорил только латыш, с этими никак не поспоришь, лить кровь они мастера, причешут всех из пулемета и не поморщатся, даже улыбок не будет.
Все прекрасно знали, что жалости никому не будет. Наемники относились к карательным акциям как к нужной и неизбежной работе, выполнил которую и забыл.
— Считаю до трех, потом путем стрелять!
Голос латыша был полон спокойной и деловитой жестокости, угроза была настолько явственной, что рабочие попятились.
— Раз!
Какие тут шутки — первые ряды охтенцев дружно попятились, только отступать было некуда. Навалившийся страх сковал мышцы, хриплая ругань сама вырывалась из глотки.
— Тва!
С той же холодной жестокостью произнес латыш и поднял руку, вот только отсчет доводить не стал, а с удивлением посмотрел на Неву.
Там, вниз по течению, прямо к ним надвигался военный корабль, ловко обходя плывущие большие льдины и обгоняя их.
Красный узкий флаг трепетал на стеньге, у бакового орудия застыл расчет, пулеметы с мостика направлены на забитую людьми набережную.
— Это же «Украина»! — раздался удивленный голос рабочего, явно знакомого с флотом. — Откуда она здесь, она же на Каспий ушла?!
— Да и навигацию еще на Ладоге не открывали.
Не нужно было гадать, что сейчас произойдет — «латыши» оживленно засуетились, предчувствуя зрелище расправы, в которой им предстоит стать зрителями. Их командир с радостью посмотрел на красный флаг, и даже помахал рукою, приветствуя военморов.
Рабочие стали падать на мостовую или втискиваться в проулки — кому ж охота под убийственный огонь в упор попадать.
