В закрытых стенах Императорской южной школы вечера наступают медленно и тихо, словно затянувшийся ночной плед. Я прогуливаюсь следом с Раисой по тропинке к проходной, мечась над будущим отдыхом – десять дней спокойствия в домашних условиях. Но каждый день приносит больше проблем, и я не удерживаю привычную мечту о длительном отпуске....
Елки зеленые, а если плохо было не мне, а Косте?!
Ошарашенная догадкой, я замерла.
– Что с тобой? – встревожилась наставница.
– Рай, я обещала рассказать, что произошло в машине, когда мы ехали к Пожарским. Меня тогда накрыл приступ сильной боли, казалось, прямо там сдохну. Как в том кошмаре, – я со значением посмотрела на Светлакову.
Раиса отвела взгляд, в размышлении потеребила мочку уха.
– Похоже на ментальную связь, – выдала в итоге с сомнением. – Изредка она возникает между матерью и ребенком и разрывается после достижения малышом трех лет.
– К медикам не пойду. Не вижу пока смысла, – я скептически поморщилась. – А в остальном… Дело ясное, что дело темное.
– Вот именно, – потомственная дворянка машинально потеребила рукав пиджака и невпопад заявила: – Будь барон болен, это многое бы объяснило, – Рая замолчала, а я вопросительно приподняла брови.
Да уж, похоже, не один Константин Александрович страстно желал покарать убийцу.
Естественно, на Раису я не сердилась. Напротив, искренне ей сочувствовала. Знать, что какая-то сволочь убила людей, при этом оставшись безнаказанной, и ничего не в силах сделать, – практически невыносимый груз.
Представляю, что испытывала Светлакова, когда к ней пришел Росс.
Уф-ф, как же сложно.
Тем временем, вернув привычное хладнокровие, наставница продолжила:
– Если бы Константин Александрович действительно страдал от сильного недуга, то его поведение – отказаться от тебя в пользу мести, а у меня имя так и не спросить – оправданно. Только темные маги не болеют.
