В комнате бушевала ярость: муж обвинял жену в невероятной идиотизме. Затем мы перешли к истории о попаданке, оказавшейся в загадочном мире ледяного адмирала, где каждый день становится новым вызовом и интригой. Здесь любопытство заменяет обычные доверия, а мир полон тайн и опасностей, которые ждут на переправе между двуми мировыми морями....
Тесно, особенно когда колонна с «Триумфа», а это почти три сотни человек, дошла целиком. По их правилам даже раненым пришлось подниматься с гамаков, так что я на неподходящую для прогулок обувь роптать не пыталась. Эрвина я увидела сразу, он стоял на подобии сцены. По бокам от него два столба, и, дожидаясь начала, адмирал упирался в них ладонями, голову опустил.
На балконах и крышах ближайших зданий собрались зеваки. Меня это разозлило. Ладно мы пришли смотреть, почему нам не стоит помирать, но эти то чего? Зрелищ не хватает?
Впрочем, да.
На постамент вышел мужчина в длинной чёрной мантии.
– Рассматривается дело о гибели моряка Рэя Мориана с фрегата «Триумф» под командованием адмирала северного флота Эрвина Леонхарта.
– Это правда он?
– Леонхарт, – послышалось на крышах и балкончиках.
– А какой красавчик!
– Побыстрее бы раздели, – отчётливо разобрала голос какой-то девицы.
– Тупые курицы, – процедил Сайлент.
В кои-то веки я была с ним согласна.
– Признаёте ли вы себя виновным, адмирал Леонхарт? – продолжал мужчина в мантии.
– Так точно.
– В таком случае, на основании тридцать седьмого пункта кодекса Империи, адмирал Леонхарт признаётся виновным и приговаривается к двадцати трём ударам кнутом. Приговор исполнить немедленно.
– Сколько? – рыкнул Сайлент. – Они вообще мозгов лишились?!
– Ох-хо, дери их морские твари, – выдохнул Большой Бо, стоявший неподалёку. – Мой знакомый откинулся после девятнадцати.
Я повернулась к нему так резко, что шея хрустнула.
– И мы ничего не можем сделать? – всполошилась я. – Совсем-совсем? Должно же быть двадцать! Не знаю, обвиним в превышении полномочий или что-нибудь в таком духе?
– Предлагаю убить всех, – Призрак и он явно не шутил, медленно повернувшись ко мне. – Это проще, чем кажется.
Я смотрела в злые глаза и понимала, что он на грани. Тонкая, как оболочка мыльного пузыря преграда отделяет его от воплощения ужасной идеи в жизнь. Его ладонь сжала рукоять висящей на поясе шпаги.
Будто услышав нас, Эрвин громко и чётко произнёс:
– Я считаю наказание справедливым. Я и члены моей команды станут воспрепятствовать.
С города спала тень расправы. Сайлент поморщился, будто съел что-то кислое, и обречённо вздохнул:
– Эрвин, зараза.
