В темном зазоре между мостиками проносятся фигуры — оборванцы, одиссея которых выглядит как бесконечный танец на грань смерти. Ветер врывается в эти проступки, как могучий поток воды через трещину скалы. Каждый шаг кажется последним, но тем не менее упорство и надежда побуждают продолжать путь — дрожащий герой, с мечом в руке, преодолевает бесконечные доски и борозды времени, на грани выживания....
– Фух! Наконец-то! – выдохнула я, переступив порог хижины."
"Дала себе небольшую передышку, а потом втащила мужика из сеней в светлицу. При осмотре выяснилось, что раны на голове ноге и руке надо зашивать. Магический рентген показал, что ребра у красавчика сломаны, как и два пальца на пострадавшей руке. Хорошо, что все переломы закрытые и почти без смещений. С помощью тех крох магии, что у меня есть, я могу исправить небольшие смещения, а вот был бы перелом сложнее, потребовался бы опытный целитель, а не простая травница.
От едва живого тела я отошла четыре часа спустя. Туго перебинтовала ребра, обработала и зашила раны на руке и ноге. На пальцы наложила самодельный гипс. Вроде бы неплохо получилось. Дольше всего я провозилась с раной на голове. Обширная гематома и рассечение мягких тканей. Сильно мешали волосы, которые этот красавчик, по традиции своего народа, отрастил до попы. Пришлось аккуратно выбрить мужику макушку, прежде чем зашивать.
– Теперь у тебя есть плешка, – сказала я полутрупу, заканчивая операцию. – Сколько тебе лет? Сотня? Две? Как раз логично, если у тебя будет залысинка. Тебе даже идет.
На самом деле, проще было обрить, но, боюсь, если товарищ вдруг выживет, то он мне этого не забудет. У дроу культ волос. Нельзя прикасаться к чужим волосам без разрешения. Статус определяется по длине волос, по прическам можно, например, судить о том, женат дроу или нет, слуга он или раб, ну и всякое такое.
Мне, судя по всему, достался кто-то из мелкой знати. Самые знатные отращивали волосы до середины бедра, а мать клана так и вообще в свой рост.
Оглядев результат своих трудов перебинтованного и частично упакованного в гипс мужика, – я устало вздохнула. М-да, хреновый из меня исследователь. Вместо того чтобы сцедить у дроу кровушку, я его залатала. Надо признать, у меня уже выработался условный рефлекс: увидела больного – быстро лечить.
Я налила себе чая и уставилась в окно. Вьюга всё не утихала. С кружкой приходилось ютиться на маленькой тумбочке, ибо на столе теперь расположился дроуский полутруп. Пока я обеззараживала и зашивала, мужик просто лежал пластом. Никаких стонов, охов, вскриков – ничего, только слабое дыхание и такое же слабое сердцебиение. Не очень хороший признак. Скорее всего, эту ночь дроу не переживет. Ну туда ему и дорога.
