Автор
Глубоко задышавшаяся и еще не в силах привыкнуть к новой реальности, девушка открывает глаза и пытается уяснить, где она находится. Пульс колеблемый от боли и тревоги наталкивает на поиски помощи, а мир вокруг заворачивается в ткань сюрреалистической реальности.
И раз уж попался, делайте то, для чего лично пришли, — гордо расправив плечи, он попытался изобразить на лице равнодушие. Не получилось.
— Все будет. Не торопись на тот свет, — с ленцой ответил Росс. — Расскажешь, что тебя толкнуло на такой, — он хмыкнул, — подвиг?
Зло блеснув глазами, Минаев с ненавистью проговорил:
— Из-за Метельской меня уволили, моей репутации и карьере конец. Более чем веская причина для мести, не находите? Да, я планировал сжечь дом со всеми обитателями, — Роман крепко сжал кулаки и прохрипел: — Давай уже, барон! Что хотел — ты узнал.
Не реагируя на явную провокацию, глава рода Росс молча смотрел на все сильнее нервничающего мужчину. Наконец, выдержав долгую паузу, Константин тяжко вздохнул и покачал головой.
— Неубедительно врешь. Но знаешь, у меня есть предложение: ты сейчас быстренько рассказываешь правду, причем без моего содействия, а я тебя тихо-мирно отправляю к предкам.
— Да пошел ты! — Минаев резко подался вперед, но удерживающий ремень не позволил вскочить.
— Зря, — ледяным тоном обронил Росс. В тот же миг от него поплыла легкая дымка. Послушная воле хозяина темная сила несла страх.
Едва тьма прикоснулась к Минаеву, тот моментально покрылся липким потом. С каждым ударом сердца все больше и больше впадая в панику, Роман даже не заметил, что ограничивающий движения ремень давно расстегнулся.
Брезгливо поморщившись, Костя едва заметно пошевелил пальцами и приказал:
— Говори.
Дрожа всем телом, Минаев упал на пол. Скрючившись, он закрыл голову руками и громко зашептал:
— Саша, Сашенька Рябцева. Она, моя умница, придумала, как забрать деньги Метельской. Мы с ее матерью помогали. Я оплошал, разочаровал Сашеньку. Она улетает сегодня в Москву. Сказала: «Убей Метельскую!», дала мне последний шанс. Я не могу, не могу без нее! Я люблю-ю-ю ее! — зарыдав, мужчина принялся биться лбом о прорезиненное напольное покрытие.
