Передо мной разворачивалось здание Академии магии — каменные арки, переходы, зависшие на головокружительной высоте, мраморные лестницы. Я взбегала по ступенькам, прижимая к груди книги. Воспоминания мелькали, как кадры из кинофильма, и вот я уже сижу в аудитории, слушая лекцию седобородого старца. Он чертит странные знаки, и предметы с его стола взмывают в воздух.
Потом меня забрасывает на мрачный подземный этаж, даже во сне холод пробирает до костей, а волоски на руках встают дыбом. Волшебные светильники тускло мерцают, под высокими потолками клубятся серые тени.
Студиозусы толпятся вокруг гладкого каменного стола, где лежит тело мужчины, желтое, как воск. Преподаватель произносит какие-то слова, размахивая ланцетом, и я почему-то знаю, что зовут его нейт Рейдиль. Наш анатом. Закончив вступительную речь, он с горящими глазами делает первый надрез.
«Где ваши перчатки?» — хочется закричать, но рот будто скотчем заклеен.
Потом в моих сновидениях цветет весна. Воспоминания появляются вразнобой, и эпизоды из детства смешиваются с эпизодами из юношества. Я вижу Пискуна и родителей Эллен, учусь магии под надзором строгой волшебницы с худым угловатым лицом, читаю ночами книги… Вижу, как родители опечалены тем, что мой дар совсем слабенький. Меня называют посредственностью.
Некоторые воспоминания вызывают настоящую боль. Хочется обнять себя и пожалеть. Или не себя, а эту девочку Эллен. Я запуталась. И я не могу вырваться до тех пор, пока сон не разжимает свои цепкие клешни.
— Уже утро? — я подскочила и в ужасе распахнула глаза.
Ночью Пискун выбрался из своей коробочки и пригрелся у меня на кровати. Как только не раздавила?
Я рассказала фамильяру о странных сновидениях, что являются вторую ночь подряд. Пискун внимательно выслушал, после чего вынес вердикт:
— Похоже, что воспоминания Эллен не стерлись бесследно. Это замечательно, ты можешь узнать о ней и ее жизни из самого достоверного источника. Увидеть то, что никто, кроме нее, не видел.
Я не знала, радоваться этому или нет, потому что чувствовала себя абсолютно разбитой, будто не спала вовсе, а жила второй жизнью. Наскоро перекусив, я посадила Пискуна в карман и помчалась к литейщику, чтобы взглянуть на заготовки для своих заказов. Хотелось как можно скорее взять в руки привычные и удобные инструменты — вот печенкой чуяла, что скоро они ох как пригодятся!..
Никогда прежде я такого не видела. Нейт Луйс разложил передо мной восковые заготовки — бледно-розовые и полупрозрачные. Я осторожно, боясь повредить, покрутила их в руках и внимательно осмотрела.
— Не бойтесь, они прочнее, чем кажутся на первый взгляд, — загадочно улыбнулся мастер.