Господин Рохеис скривился — он-то ожидал, что его будут отговаривать, но никто об этом и не думал.
— Нет, я хочу, чтобы еду мне приносили в мою каюту!
— Как пожелаете, — кивнул капитан и замолчал.
Рохеис еще немного потоптался на месте в надежде, что кто-то еще что-то скажет, предложит ему иной выход из положения, но все молчали. Я видела, как ему не хотелось на самом деле уходить, не хотелось лишаться общения с равными, да что там говорить, и на свою тарелку он смотрел с жадностью и голодом, но гордость все же победила, и он, не прощаясь, вышел вон из кают-компании.
Мне кажется, не только я вздохнула с облегчением, но и Дорф. А вот капитан Пхимарс посмотрел на меня с укоризной:
— Вам следует быть осмотрительнее, госпожа Бороув. Господин Рохеис хоть птица и невысокого полета, но быть его другом куда выгоднее, чем врагом."
"— Разве я обидела его? Оскорбила? — состроила на лице самое невинное выражение.
— Нет. Однако, этого унижения он точно не простит, — качнул головой капитан.
Я поджала губы. Действительно, неосмотрительно. Отвыкла я от общества, да и к здешним особенностям не адаптировалась. Точнее говоря, сразу принялась пользоваться плюшками, не задумываясь об их цене. Что бы кто ни говорил, в галантном обществе женщина, хоть и не имела многих прав, имела кое-какие социальные бонусы. Я только постфактум осознала, как ими сманипулировала. Конечно, в таком обществе любой приличный мужчина будет по умолчанию на стороне женщины (если речь идет о даме, а не о простой крестьянке, конечно). Оскорблять и отчитывать даму прилюдно, особенно если это не твоя родственница, за которую ты несешь ответственность — моветон. Конечно, Рохеис сам подставился, но это я его раздраконила — я чувствовала его брезгливость и при том сунула Кракена ему прямо под нос. Еще бы про туалетные дела за столом принялась вещать!
А ведь он-то вел себя нормально в рамках этого общества. Очевидно, что команды кораблей из-за моих способностей воспринимают меня более уважительно, чем просто женщину: капитан Гарт — потому что спасла его людей, капитан Пхимарс и Дорф — потому что с уважением относятся к рассказам своих коллег. А вот для Рохеиса я обычная баба, пусть и ровня ему по социальному статусу (жена такого же купца, как он сам), но баба. А значит существо по умолчанию глупее его и нуждающееся в заботе и воспитании. Он вел себя в рамках этой парадигмы. И, как бы это ни было противно, мне следовало научиться вести дела с такими людьми.
— Прошу прощения за эту сцену, господа, — тяжело вздохнула я. — Я приложу все усилия, чтобы загладить этот неловкий инцидент.
«Я сделал плохо? Я доставил тебе неприятности?» — спросил Кракен, когда мы уже отправлялись обратно в свою каюту.
«Нет, — улыбнулась я, — я сама виновата».