— Что-то я не заметил, чтобы она была против, — мрачно бросил владыка Треалеса.
— Совсем не против, — с готовностью подтвердила я, прицеливаясь к королевским губам и мечтая, как они снова начнут терзать мои жадными поцелуями.
— А кто ж под любовными чарами откажется? — усмехнулась невидимая Эсфа.
Не будь я под этими самыми чарами, сказала бы, что эта дамочка мне нравится. В отличие от Гиты с Эдарой. Но конкретно сейчас она мне жутко мешала и даже немного раздражала.
— Не отвлекайся, — посоветовала дважды мужу.
Но поздно. Редфрит отвлёкся, утратив в моих глазах все свои достоинства. А если быть точной, одно конкретное достоинство, которое я больше не чувствовала своими покорно разведёнными бёдрами.
— Под любовными? — Король сощурился, скользнул по моему лицу внимательным, хищными взглядом, а потом прогремел на весь храм: — Мильдгита! Какого демона?!
Он тут же отошёл от меня, и неприятный, колючий холод заскользил по обнажённой коже.
— Разве я разрешал?! — продолжал яриться его величество.
Сев на алтаре, я прикрыла оголённые ноги юбкой, правда, они снова раскрылись, потому что разрезы ни в какую не желали поддерживать образ благопристойной королевы.
Из полумрака донёсся тихий голос колдуньи, совсем не похожий на властный и резкий божественный:
— Я подумала, что так будет надёжнее, мой король. Чтобы уж наверняка и…
— Я. Не. Разрешал, — повторил он, рубя слова. — Что ты ей дала?!
— Её величество вдохнула настойку гретарры, а до этого…
— Значит, секса не будет? — решила я уточнить на всякий случай.
Ну мало ли, вдруг муж всё-таки передумает.
Вспомнив, что я всё ещё здесь, Редфрит обернулся, и наши взгляды, как это принято описывать в любовных романах, встретились, чтобы уже никогда не расставаться.
— Нам ведь не только ради… хм, плода надо стараться, — продолжила я добиваться королевского внимания.
Ну или просто короля добиваться.
Редфрит прикрыл глаза, глухо произнеся:
— Уведите её, пока я не овдовел.
Кого попросил забрать меня, я так и не поняла, но спустя минуту-другую из синюшного марева, заволакивавшего не то храм, не то моё сознание, проступило, ну то есть выступило два стражника.
— Отведите её величество в её покои. И прекратите на неё пялиться! — рыкнул правитель, после чего стянул меня с алтаря, а с себя свой нарядный кафтан, в который меня и укутал, как гусеницу в кокон.
Приподнявшись на цыпочках, я прошептала ему на ухо:
— Надеюсь, ваше величество будет благоразумен и передумает.
