Вот описание книги для сайта-библиотеки в формате 2–3 предложения: Слишком много вариантов? Двенадцать дней до событий, которые могли изменить мир. Три пути решения проблемы – и один из них выбрало суждение судьбы. Теперь остается жить дальше, даже если это кажется невыносимой пыткой....
Выхватив у меня из рук листок, Натаныч запрыгал с ним по комнате:
– Ты погляди! Это ж исторический документ! Любовная записка великого тирана неизвестной возлюбленной! Да за эту бумажонку на аукционе «Сотбис» нам бы столько деньжищ отвалили!
– Ой, слушай… Хватит скакать! Давай забрасывай меня туда на двенадцать часов, а то я уже совсем распереживалась.
Я села на ковер, зажала в руках штекеры вместе с примотанными «крокодилами» и затаила дыхание."
"– На двенадцать не могу… – Натаныч застучал клавишами. – Максимальный срок нахождения живого организма в ином временном пространстве составляет десять часов сорок четыре с половиной минуты.
– А если больше?
– Тогда все! – взмахнул он руками. – Финита ля комедия. Распадешься на молекулы, и ветер прошлого развеет твой прах…
Мне стало не по себе:
– Ужас какой! Давай-ка тогда ровно на десять. Не хочу я закончить жизнь в виде молекулярной кучи.
В ответ он угукнул, поправил свою медную пластину и торжественно нажал пальцем на Enter.
* * *Когда я оказалась в кабинете, Сталин протянул руку и рывком поднял меня с пола:
– Наконец-то! – Он обнял меня.
Я подумала, что Натаныч как в воду глядел, когда делал мне выговор за неуместную стилистику.
– Ну… Постепенно… – залепетала я, проводя руками по его френчу. – У меня получится себя преодолеть, и когда-нибудь… возможно, я скажу вам…
– Скажешь. Только прямо сейчас скажешь.
– Но понимаете… То есть… – Я скрутила волю в жгут и выпалила: – Понимаешь, ведь я тебя в школе проходила! У меня дома энциклопедия Большая советская с твоими портретами стоит… Я привыкла тебя в военной хронике видеть… И в конце-то концов! Мне сложно так сразу привыкнуть…
– Вот и хорошо, – сказал он, отпустив меня.
На этот раз, к моей великой радости, он сел со мной в одну машину. По дороге мы практически не разговаривали, так как я с его разрешения все время смотрела в окно. Однако мелькающая у меня перед глазами Москва была настолько неузнаваема, что для меня снова осталось загадкой, куда именно привез нас шофер.
За ужином, когда мы вдвоем сидели в тишине просторной комнаты, Сталин сказал:
– Я бы хотел вернуться к тому разговору, который ты начала в моем кабинете.
– С удовольствием. – Я подумала, что сейчас он наверняка заговорит о войне, однако я ошиблась.
– Допустим, что я поверил тебе и ты действительно из 2010 года, – сказал он, глядя на меня своим жутким взглядом.
