Вот описание книги для сайта-библиотеки в формате 2–3 предложения: Слишком много вариантов? Двенадцать дней до событий, которые могли изменить мир. Три пути решения проблемы – и один из них выбрало суждение судьбы. Теперь остается жить дальше, даже если это кажется невыносимой пыткой....
– Тогда поясни, с какой именно целью ты пришла ко мне.
Я скомкала льняную салфетку. Если он все еще сомневается в моей правдивости, то зачем мне раскрывать карты? Сначала нужно убедить его, что я не вру, а потом уже загружать своими идеями. Но как, как заставить его доверять мне?
– Понимаешь… Этих целей много… К примеру, эта война… – Я схватилась за Великую Отечественную, как за спасательный круг. – Ты выиграешь ее… Но какой ценой…
– И ты хочешь меня дипломатии научить? – усмехнулся он.
– Ах, нет же! – Разволновавшись, я, как обычно, не смогла усидеть на месте и, бросив салфетку на стол, стала ходить по комнате.
Он перебил меня:
– Вот с этим я действительно не стану спорить. Ты другая. И только поэтому мы здесь.
– Ты не хочешь меня понять! – Я снова села и стала крутить в руках бокал. – Ты сейчас видишь во мне женщину. Не более того… Ну хорошо… Пусть все идет постепенно… Давай я немного расскажу тебе о том, как мы живем сегодня.
– Ну что же. Мне нравится тебя слушать, говори, что там у вас происходит, – сказал он снисходительно.
И дальше я почти полтора часа потратила на разговоры о том, как живут люди в современной России и в странах ближнего зарубежья. Иногда он останавливал меня, чтобы задать вопрос. А иногда не давал мне договорить, догадываясь, чем я закончу начатую фразу. В какой-то момент я почувствовала, что начинаю ходить по кругу, и сказала:
– Рассуждать об этом можно бесконечно! Может быть, ты хоть как-то прокомментируешь то, что услышал?
Сталин встал, отошел к окну и закурил:
– Фактически ты описала тот строй, с которым мы в семнадцатом боролись.
– Нет. Нет. Это не так! Социализм не оправдал себя. Но и капитализм – он не идеален. И все это понимают. Просто одних это устраивает, а других – нет.
Он посмотрел на меня с каким-то сочувствием:
– Слушай, сейчас 1937 год.
– Да! Потому что это действительно рухнет. Потому что это не может не рухнуть, в конце-то концов! – Я села на диван и устало вздохнула. Мне дико хотелось перевести разговор на репрессии, но я понимала, что еще не время. Поэтому я сказала: – Ну, в конечном счете мне не о чем жалеть.
