Продавец, скучающий парень лет двадцати, поднимает на нас глаза. Поначалу он, кажется, даже не замечает нас, но потом, увидев наши лица в масках, задумывается.
– Че за фигня? – спрашивает он.
Рэнсом снимает камеру, прикрепленную к стене за прилавком, а Вик поднимает пистолет, целясь прямо в лицо продавцу. Тот становится белее простыни.
– Без резких движений, – говорит Вик пассивным и отстраненным голосом. – Мы не хотим причинять тебе вред. Открой кассу и отдай нам всю наличку.
Рэнсом бросает на меня взгляд, и я киваю, наблюдая, как он отходит от нас и идет в подсобку. К счастью, подобные места редко имеют хорошую охрану или расширенный персонал, поэтому нам вряд ли помешают.
А если там кто и есть, Рэнсом знает, как за себя постоять.
Продавец поднимает обе руки, глаза у него круглые от ужаса.
– Не трогайте меня, ладно? Мне за такое дерьмо не доплачивают.
– Просто делай, что он сказал, – огрызаюсь я.
– Ладно, ладно. – Он открывает кассу и трясущимися руками начинает выкладывать наличные на прилавок.
Я достаю из кармана бумажник и складываю в него купюры, не сводя глаз с продавца. Вик, не колеблясь, держит его на мушке.
– Это все? – спрашивает он, когда поток наличных иссякает.
– Да, чувак. Все. Больше в кассе ничего нету, клянусь. Можете проверить.
Вик бросает на меня взгляд и кивает.
Через несколько секунд возвращается Рэнсом, держа в руках банковскую сумку. Значит, Вик не шутил, говоря, что они редко отдают деньги в банк.
Краем глаза я замечаю, что парнишка движется, и резко поворачиваю голову, пронзая его убийственным взглядом, когда он тянется за своим телефоном. Вик делает шаг вперед, приставляя пистолет к виску крысеныша.
– Ты же сказал, что тебе за такое дерьмо не платят, – спокойно произносит мой близнец. – Давай не будем доводить до плохого сценария, где тебе придется расплачиваться своей жизнью, окей?
– Лады, – бормочет парень, поднимая руки, а по его лбу стекают струйки пота. – Господи, хорошо.
– Мы закончили, – говорю я братьям. Затем делаю шаг вперед, перегибаюсь через стойку и, хватая продавца за рубашку, перетаскиваю его через нее. Он визжит, что-то бормоча в панике, и я тащу его в подсобку через дверь, предназначенную только для персонала.
– Пожалуйста! – умоляет он, и на его лице отражается неподдельный ужас. – Пожалуйста, не убивайте меня. Я могу отдать вам все деньги, которые у меня есть. У меня есть пара баксов в бумажнике. Просто…
– Заткнись на хрен, – рявкаю я на него. – Мне не нужны твои деньги.