Посасывать, заглатывать столько, сколько получится, может, даже до самого основания, пока он не заполнит мое горло. Я стону от одной только этой мысли, тереблю соски, перекатывая один из них между пальцами и сильно надавливая, чтобы ощутить острую боль.
– Тебе это нравится, – говорит Вик, затаив дыхание. – Боль.
Это не вопрос, но я все равно киваю.
– Д-да. Это всегда приятно. Мне нравится, когда… ммм… когда я могу чувствовать все по-настоящему.
– Скажи мне, о чем ты думаешь, – настаивает он, и я снова с трудом сглатываю.
– О тебе, – признаюсь я. – О твоем члене. Как я беру его в рот и… и позволяю тебе наполнить меня.
– Черт. Проклятье, мотылек.
– Да. Я хочу… Я хочу, чтобы ты запустил руку мне в волосы и заставил меня сосать в твоем темпе. Хочу, чтобы ты делал со мной все, что захочешь.
Мои веки трепещут, почти закрываясь, пока я щиплю и тяну себя за соски, но все же я заставляю себя смотреть. Не хочу ничего пропустить. Я наблюдаю, как Вик медленно, почти методично сжимает свой член, сохраняя размеренный, ровный ритм. Время от времени он сжимает основание, задерживаясь там на секунду, словно ему нужно перевести дыхание, прежде чем он взорвется.
– У тебя такой большой член, – шепчу я, придвигая телефон поближе, чтобы получше его рассмотреть. – Черт, Вик. Наверное, даже больше, чем у Мэлиса.
Он грубо усмехается, и в его глазах что-то мелькает.
– Только не дай ему это услышать. Он будет трахать тебя до тех пор, пока ты не сможешь ходить, чтобы доказать, что это не важно.
Я издаю стон, ведь он прав. Вполне вероятно, так все и было бы.
– Ты бы посмотрел на это? – спрашиваю я, пока мои руки беспокойно блуждают по телу. – Ты бы посмотрел, как твой брат трахает меня, а потом, может, и сам бы подошел и тоже трахнул обессиленную меня?
Щеки горят, и я не могу до конца поверить в слова, которые слетают с моих губ. Это едва ли на меня похоже, но сдерживаться трудно, ведь я так сильно этого хочу.
Представить, как Мэлис имеет меня до изнеможения, легко. Как его член входит и выходит из моего пылающего от желания естества. Как он оставляет меня в совершенном беспорядке, насквозь мокрую и измученную удовольствием, но все еще желающую большего. И тогда подходит Вик, который все это время наблюдал бы за нами, и он переворачивает меня, чтобы видеть мое лицо, и скользит туда, где только что побывал его брат. Сперма Мэлиса стала бы смазкой, что еще больше облегчило бы Вику проникновение в меня.
