Автор
В стенах больницы царила мертвая тишина, за исключением шелеста бумаги и звука перчаток. Студентки уже не скрывали своей нервозности в отношении нового хирурга, которого называли "порочный доктором". Я старалась закрыться от этих слухов за угощением, но каждое слово нарушало мою душевную тишину....
- Юр, я не девственница. И кроме тебя, думать мне не о ком.
Уф, сказала. Как в пропасть прыгнула."
"Он отступает на шаг, задирает мою голову вверх. Смотрит глаза в глаза, так, что ещё чуть-чуть, и на заднем плане запоют славно поработавшие купидончики. Улыбается, не разрывая зрительной связи и я невольно улыбаюсь в ответ.
- А обо мне, значит, думаешь? Тогда у нас не всё потеряно.
Склоняется ко мне, и я получаю ещё один поцелуй.
Идиллию нарушает стук в дверь.
- Эй, Тихоновы, я вхожу, - орёт на весь коридор баба Нюра. - У вас любовь, а мне по расписанию полы пора помыть и помещение продезинфицировать.
Смущённые, мы отскакиваем друг от друга как дети, пойманные родителями за пожиранием конфет из буфета. Я отворачиваюсь к стене и нервно застегиваю сначала лифчик, потом пуговицы на блузке. Юра в это время забалтывает бабу Нюру, скрывая меня от неё своей здоровенной фигурой. Пальцы нервно попадают мимо петель, щеки горят, как при смертельной лихорадке.
Глава 11.
Вся в смятении спускаюсь вниз вместе со своим то ли мужем, то ли другом. В холле нас внезапно ловит Геннадьич.
- О! Тихоновы! Удачно я вас подловил!
Подбегает к нам, чуть ли не роняя свои очки, хватает Юру за руку, с воодушевлением её трясет.
- Поздравляю вас, Юрий Дмитриевич, пойдете завтра на прием к Руденко, представителем от нашей клиники!
- А разве не вы должны были идти? - удивляюсь я.
