Автор
В стенах больницы царила мертвая тишина, за исключением шелеста бумаги и звука перчаток. Студентки уже не скрывали своей нервозности в отношении нового хирурга, которого называли "порочный доктором". Я старалась закрыться от этих слухов за угощением, но каждое слово нарушало мою душевную тишину....
Я его, кажется, люблю. Прокручиваю эту мысль в голове ещё раз и вздыхаю, смиряясь с открытием. Да. Точно. Люблю, ещё как. А ещё он мой муж, а не какой-то там приятель с паралельного потока, поэтому я готова сражаться за своё счастье руками и выгрызать его зубами. Но как? Я не знаю, не умею... я вообще не понимаю, что в таких ситуациях делать!
Поэтому начинаю с банального - с готовки. Ничего сверхъестественного, просто любимая Юркина каша на завтрак.
Впрочем, оказывается, секс на завтрак он любит больше. Я стою в душе, смываю молочные разводы со спины и мне хочется улыбаться.
В клинике работа поглощает с головой. Как простодушно заявляет баба Нюра - на толчок отойти некогда. Конец месяца, инвентаризация медикаментов, внезапная и непонятная аллергия сразу у троих пациентов. Как выясняется позже - на духи Семёновой. Та хвасталась, что французские, дорогущие, но по факту так воняющие, что удивительно, как это только тремя пострадавшими обошлось.
Сижу, заполняю ведомости, слышу шум от двери. В кровь как адреналина впрыснули, сразу понимаю - муженёк явился пожелать мне хорошего рабочего дня. Отрываюсь от экрана, улыбаюсь. Любимый мамонт улыбается в ответ, подрывается ко мне, стискивает в объятиях. Всё быстро, стремительно, но я успеваю увидеть в его глазах грусть с виной. Стопроцентно Геннадьич всё рассказал!
Жмусь к широкой мамонтовой груди в ответ, купаюсь в его запахе. Он заставляет меня задрать голову вверх, осыпает лицо какими-то безумными поцелуями.
Обнимаю за шею, для чего приходится встать на цыпочки. Трусь носом о заросли на подбородке (ну, куда достаю). Ловлю взгляд виноватых карих глаз и тараторю, быстро, взахлёб, словно боясь не успеть до того, как меня прервут.
- Юр, ну ты же понимаешь, что не виноват? Я не сержусь, смотри, совсем не капельки! Нет твоей вины, что тебя опоили, делали что-то против твоей воли. Ты не стал от этого хуже, я тебя любить не перстала, не считаю грязным изменником или развратником.
Говорю, говорю и чувствую, что слёзы сами текут по щекам. Всё верно. Всё до последнего слова. Только это я не про Юру, это я про себя. Это себя я винила во всём случившемся с Арсением, это я чувствовала себя грязной и использованной. И сейчас, вроде утешая Юру, я на самом деле утешаю себя. Это я себя наконец убедила, что нет, я не стала хуже, я всё так же заслуживаю любви.
