Автор
Когда улыбка становится напоминанием о готовящемся ударе, вы окунетесь в мир "Порочного Принца", где Ронан и Тил балансируют между влечением за сердцем и злодейством. Встречайте шаткую веру и тщетные попытки сохранить дружбу в условиях жестокой реальности, описанный с психологической глубиной и атмосферой мрачной ходьбы по холодному камню....
Его глаза открыты, но он не может повернуться, чтобы посмотреть на меня. Он просто смотрит вперед, как зомби с торчащими мозгами.
— Ты умрешь, Эдрик, — говорю я нейтральным тоном, зная, что действие наркотика ослабевает, и он может услышать меня, даже если не в состоянии пошевелиться. — Это кошмар хотеть двигаться, но не иметь возможности, не так ли? — я продолжаю. — Вот что я чувствовала каждый раз, когда ты входил в мою комнату и дрочил на мое тело. Вот как я замирала, когда твоя сперма покрывала мою кожу.
Он издает неразборчивый звук, но все, что ему удается выдавить, это слюни, которые стекают по его подбородку.
— Я тоже кричала в своей голове, точно так же, как, я уверена, ты сейчас кричишь. Но знаешь, что происходит, когда ты кричишь, а звука не издаётся? Ты вроде как перестаешь кричать, перестаешь быть заметным, и довольно скоро ты перестаешь существовать. Ты хочешь как-то избавиться от этого, но не можешь ни плакать, ни говорить, ни даже дышать.
Я была так ошеломлена, что переспала с бесчисленным количеством мужчин, как только смогла. Я потеряла девственность в тринадцать, просто чтобы избавиться от оцепенения и доказать, что я не фрик, доказать, что я могу чувствовать, но сколько бы секса у меня ни было, оцепенение никогда не уходило. Оно здесь, в каждом гребаном моменте, в каждой секунде бодрствования и даже во сне.
Мой голос срывается, и я прочищаю горло, чтобы он этого не услышал.
— Это еще одна причина, по которой я тебя ненавижу. Ты не просто украл мое детство — ты также забрал детство Ронана. Почему он должен был быть твоим сыном? Почему единственный человек, который имеет смысл, твой чертов наследник? Знаешь ли ты, в чем ирония судьбы? Пока ты был поглощен своей педофильской деятельностью со мной, к твоему собственному сыну приставали.
Звуки, которые он издает, становятся громче, его бормочущие слова сменяют друг друга, но все еще неразборчивы. Ремень безопасности удерживает его на месте, так что он не смог бы пошевелить ни единым мускулом, даже если бы попытался.
— Верно. — я невесело смеюсь. — Ты этого не знаешь, потому что ты не только испорченный человек, но и ужасный отец. Да, Эдрик, к Ронану приставали в ту ночь Хэллоуина, когда он переоделся в Дракулу, а ты оставил его.
