Автор
Когда улыбка становится напоминанием о готовящемся ударе, вы окунетесь в мир "Порочного Принца", где Ронан и Тил балансируют между влечением за сердцем и злодейством. Встречайте шаткую веру и тщетные попытки сохранить дружбу в условиях жестокой реальности, описанный с психологической глубиной и атмосферой мрачной ходьбы по холодному камню....
То, что мама здесь, также означает, что отец тоже где-то рядом, и это отстойно, особенно с тех пор, как в последнее время он стал пристальнее следить за мной.
Мы с Ларсом устраивали представление на уровне Оскара каждый раз, когда он спрашивал о пропавшем предмете.
Вернее, я разыгрываю представление, а Ларс следует за мной. С той ночи это стало нашим общим делом.
Оправдания обычно следуют одной и той же схеме: Что? У нас это было? Должно быть, мы отдали друзьям.
Отец напоминает мне, что у нас не так уж много друзей, а я отвечаю ему, что, конечно же, у нас есть друзья.
Единственные нетронутые вещи это мамины картины, которые она собирала годами. Она изучала искусство до того, как у нее начались судороги и ей пришлось перестать рисовать.
Или, может, это версия того, что придумал мой отец, чтобы убедить ее остаться домохозяйкой — или, скорее, его чертовой секретаршей, которую он выставляет напоказ по всему миру.
В любом случае, возвращаясь к сути, отсутствие секса является причиной дерьмового шоу несколько дней назад в La Débauche. Если бы я трахался как нормальный человек, у меня бы никогда не было таких мыслей о Тил, и я бы не посылал ей эти сообщения.
Или снился сон в виде романа между ее ртом и Роном Астором Вторым.
Сейчас самое время это исправить.
Затем я загоню ее в угол, попрошу навестить моего отца и слишком вежливо сказать ему, что она разрывает помолвку.
"Я тащу Клэр за собой в кладовку в задней части библиотеки. Она хихикает, когда мы пробираемся между рядами книг.
Клэр одна из немногих, кого я трахал больше одного раза. Пока я довожу ее до оргазма, она позволяет мне делать все, что я хочу.
Кроме того, ты действительно хочешь это сделать, ты имеешь это в виду?
Тише, мысли.
Как только мы оказываемся вдали от любопытных глаз, я перекидываю темно-каштановые волосы Клэр через плечо.
— Разденься для меня.
Она облизывает нижнюю губу, и я жду, что она откажется, но она отбрасывает пиджак и расстегивает рубашку. Я залезаю в ее кружевной лифчик и кручу ее соски, и она вздыхает.
Вздыхает? Действительно?
Я игнорирую и еще немного дразню ее соски. Она наклоняется ко мне, дыша от восторга. Черт, будто я ласкаю ее.
Не то что некая особа, которая взорвалась по всему полу после того, как я только прикоснулся к ее соскам.
Но дело не в ней.
