Ни на одной из них жизни не было: Снежную и впрямь покрывали сугробы из азота, Застывшая была скалистым шаром меньше человеческой Луны, не удержавшим атмосферу, Мертвая — довольно крупная, с разреженной атмосферой из ядовитых газов (можно было поразиться точности древних названий).
Ну а Крайняя напоминала Плутон, некогда числившийся девятой планетой Солнечной системы. Как и Плутон, она была серовато-коричневым шаром из замерзших газов и каменистых обломков. Обращенная к светилу и внутренним планетам одной стороной, Крайняя служила надежным щитом для станции наблюдения Ракс. Когда-то Крайнюю посетила пара автоматических станций, одна даже взяла образцы грунта — после чего, убедившись, что планета бедна и скучна, люди и кисы оставили ее в покое. Их система была настолько роскошна, что еще один комок льда и грязи на окраине никого не интересовал. Пожалуй, Бэзил в силу своей узкой квалификации знал о Крайней даже больше, чем неварские ученые.
Станция Ракс оказалась неожиданно большой, сотню метров в диаметре и почти двести в длину. Похожая по форме на вытянутый волчок, станция медленно вращалась на высоте с полсотни километров над теневой стороной Крайней. Бэзил невольно задумался, к чему это вращение — гравитация на станции наверняка создавалась генератором гравитационного поля, а не примитивными способами вроде центробежной силы, стабилизировать станцию в пространстве можно было иными способами. По сути, вращение было даже вредно — сбивало настройку приборов связи и наблюдения, создавало паразитные кинетические возмущения.
Бессмысленна была и изящная форма станции — бессмысленное излишество для безатмосферного пространства. И многочисленные выступы и узоры на поверхности — слишком красивые для функциональных деталей, выглядящие исключительно элементами дизайна. Вот только для кого — для единственного обитателя станции? Для редких посетителей? Избыточно и нерационально.
Но Ракс это Ракс. Их логика далеко не всегда понятна. А если уж совсем честно — чаще непонятна.
«Твен» приблизился к станции на расстояние в полкилометра, после чего полностью погасил скорость — стандартный жест вежливости для стыковки со станциями, оборудованными причальным лучом. Несколько причальных шлюзов шли по экватору станции, еще один размещался на обращенном от планеты конце «волчка».
Станция повела «Твен» к удаленному от планеты шлюзу.
