В зале кресла скрипнули под ногами, замедляя прилив страсти Архипова. Еле слышный писк резко оборвался — дама в соседнем кресле заставила его выглянуть из укрытия. "Пороки и их поклонники" — заголовок, отраженный атмосферой закрытого клуба сомнительного барона, где каждый жест обладает скрытыми смыслами....
В комнате у Лизаветы большие часы с латунным маятником уже не шли. Маятник замер неподвижно, и золотой начищенный круг выглядел печальным.
Она сказала ему, что читала книгу. В этом доме книг хватит на то, чтобы основать небольшую публичную библиотеку – полки вдоль коридора, полки вдоль стены в гостиной, полки в кабинете.
Интересно, кто такой был Александр Васильевич Огус, который женился на разведенной Лизавете и вызвал гнев супруги Гурия Матвеевича?
Архипов присел на корточки и заглянул под широкую, лебяжью, купеческую Лизаветину кровать.
На полу ничего не лежало, он уже заглядывал, когда искал нож. На столике рядом с кроватью никаких книг тоже нет. Есть газета – Архипов подошел, посмотрел и усмехнулся – “Московский комсомолец”, очки и журнал “Здоровье”.
На низких полированных шкафчиках стояли только стеклянные штучки, и никаких книг.
Где он станет искать?! И главное – что именно он станет искать?!
По притолоке Архипов простучал “Чижика-пыжика”, нагнулся и еще заглянул под шкафчики. Лезть в лебяжью постель, застланную атласом, ему не хотелось.
Позвоночник скрутило в спираль, а спираль в нескольких местах еще завязалась в узлы. Архипов охнул, схватился за спину, попятился и плюхнулся в кресло. Глаза вылезли из орбит. Лицо стало мокрым. Боль как будто выгрызала в нем дыры, и через эти дыры врывалась новая боль.
Сейчас успокоится. Так уже было. Потерпи. Он кое-как пристроил спину, чтобы почти не опираться на нее, вытянул шею и закрыл глаза.
Может, правда – массаж? Ванны? Лечение грязями?
Ничего не поможет, он знал. Врач из ЦИТО сказал – только упражнения. Упражнения и никаких травм. Легче не станет, зато можно будет жить. Не хотите, можете не упражняться, тогда – добро пожаловать на коечку.
Эмалированное судно, белая тумбочка, на ней стакан, а в стакане ложка – не угодно ли?
Боль отпустила, как-то уменьшилась и теперь лишь кусала, а не грызла. Архипов понял, что ему очень неудобно сидеть.
Он поерзал немного – лучше не стало.
Ну, конечно! Все правильно. Так и должно быть.
Архипов сунул руку и пощупал. Нащупывалось что-то твердое, похоже, глянцевое, но между рукой и этим глянцевым по-прежнему были какие-то тряпки.
Архипов оперся на валик кресла и осторожно поднялся. И поднял подушки.
Конечно, там лежала книга.
