В зале кресла скрипнули под ногами, замедляя прилив страсти Архипова. Еле слышный писк резко оборвался — дама в соседнем кресле заставила его выглянуть из укрытия. "Пороки и их поклонники" — заголовок, отраженный атмосферой закрытого клуба сомнительного барона, где каждый жест обладает скрытыми смыслами....
Квартира – тысячная, десятитысячная или какая там часть от Машиного наследства!
Вот вам и Лизавета, черт ее побери совсем! За квартирой охотился пучеглазый – пардон, лучезарный! – Добромир.
Кажется, Архипов уже понял, кто охотился за Ватто.
Давно бы ему понять, придурку! Сразу бы ему понять, ведь это так очевидно, да и Лизавета ему все время подсказывала!
Книга. Ключи. Свет на лестнице. Пропавший дневник покойного Огуса. Нож под диваном в гостиной, а не в Машиной спальне. Нотариальная контора, в которую точно в назначенное время прибыли представители “Пути к радости”, Маслов и второй, неизвестный Архипову.
Маслов обо всем догадался раньше, за что и поплатился.
И нож у него в боку! Никто не знал про этот нож под диваном, кроме того, кто сам его туда положил, и еще Макса Хрусталева, который о него порезался!
Какой сложный, хитрый, медленный, как пыточный огонь, беспроигрышный план!
Антуан Ватто, удивительная тонкость восприятия, игра красок!
– Мне нужно позвонить, – попросил Архипов. – Кажется, я забыл телефон.
– Звони, – разрешил старик, – только я аппарат за ширмочку направил. На столе мешает.
Архипов зашел за ширмочку и набрал номер.
– Расул, – заявил он, – я сейчас подъеду. Никуда не уходи. Федор Кузьмич, вы вот… Марию Викторовну к супруге вашей не проводите? В крайнем случае смотрины можно без меня начать.
– Отчего же не начать, – пытливо рассматривая Архипова, пробормотал тот, – можно и начать.
– Тогда я поехал.
– Володя! – закричала Маша, но высокая дверь уже тихо притворилась за ним.
* * *
– Но почему, почему он?! – Костлявые кулачки сжались и стукнули по кожаной обивке кресла.
Звук вышел неубедительный. Чавкающий какой-то вышел звук.
Тогда она подбежала и стукнула по стойке. Чашка подпрыгнула на блюдце, вышло дребезжание – опять не то.
– На, – сказал Архипов благодушно и протянул ей тарелку, – кинь ее и разбей.
– Володя! Ты молчишь, как рыба, уже три дня…
– Два, – поправил Архипов, – мы с тобой вместе два дня и две ночи.
Она немедленно покраснела.
– Я хочу знать! Я тоже имею право знать! Почему ты мне не рассказываешь?
– Потому что все кончилось и мне не хотелось, чтобы мы… в первый раз занимались не любовью, а разговорами!
– А во второй?
Он поймал ее за руку, разжал кулачок и захохотал.
– Машка, ты смешная! Конечно, я тебе расскажу. Просто меня это больше не интересует, понимаешь? Совсем не интересует.
– А что тебя интересует?
– Ты меня интересуешь.
