В зале кресла скрипнули под ногами, замедляя прилив страсти Архипова. Еле слышный писк резко оборвался — дама в соседнем кресле заставила его выглянуть из укрытия. "Пороки и их поклонники" — заголовок, отраженный атмосферой закрытого клуба сомнительного барона, где каждый жест обладает скрытыми смыслами....
Холодная вода драла глотку, как наждак.
– Гаврила Романович нашел Добромира сам, когда супруги узнали о Ватто.
– Откуда узнали?"
"– Из дневника Огуса, который стащила Елена Тихоновна, когда приходила делать уколы. …И предложил комбинацию – полоумная старуха без наследников. Приемная дочь не в счет. А если станет возникать, это проблемы Гаврилы Романовича. Старуха помирает и оставляет квартиру “Пути к радости”, а Добромир в обмен отдает Гавриле Романовичу, великому комбинатору, всего три картины.
– Это точно, – пробормотала Маша, маясь над своим стаканом с минеральной водой.
– Потом, в точности по книге, является нож. Ну, круг и колебание материи Лизавета сама изобрела. Впрочем, колебания там, по-моему, описывались. Но колебания придумал не Гаврила Романович, а строители с отбойным молотком.
– А зачем он… подсунул ей нож?
– Я думаю, что подсунула его Елена Тихоновна, а не он. И опять все совпадает. Говорю же, что я кретин. Кто был вхож в дом? Никто. Никаких сектантов, пока она была жива, в квартире сроду не водилось! Значит, или ты, или Елена Тихоновна, или Гурий Матвеевич, который всем таскает журналы. Скорее Елена Тихоновна, потому что наш вахтер вряд ли сидел у Лизаветы в спальне.
– Но… зачем?! Зачем нож?
– Затем, чтобы она готовилась к смерти и знала, что скоро непременно умрет.
– То, что ты говоришь, ужасно.
– Ужасно, – согласился Архипов. – Кроме того, затем, чтобы она всем раззвонила про нож, затмение небес и кровавый дождь. Чтобы все в очередной раз убедились, что она ненормальная, и не удивлялись бы ничему – например, завещанию в пользу секты. Кстати, она всем и раззвонила. Мне, например.
