В зале кресла скрипнули под ногами, замедляя прилив страсти Архипова. Еле слышный писк резко оборвался — дама в соседнем кресле заставила его выглянуть из укрытия. "Пороки и их поклонники" — заголовок, отраженный атмосферой закрытого клуба сомнительного барона, где каждый жест обладает скрытыми смыслами....
Юнец вздрогнул и захлопнул разинутый рот – даже зубы стукнули.
Архипов зашел, чуть не толкнув его, выключил воду и с силой дернул панель. Сразу стало очень тихо.
– На.
– Чего?
– Наденешь это.
– Зачем?
– Затем, что я так сказал.
– А это, – Макс кивнул на полку и посмотрел на Архипова, – все ваше?
– Наше.
– Ва-аше?! Вы че, духами мажетесь?
– Мажусь.
Макс гоготнул:
– Вы че? “Голубой”?
– И не надейся даже.
– Чего?
Все-таки Архипов пробурчал себе под нос – чего. Макс покосился на него с некоторым испугом.
– Вытрись и оденься.
“Голубой”, надо же! Черт бы побрал этого недоумка!
В спальне он в два приема разложил огромный круглый матрас.
Матрас он купил на какой-то французской выставке, которая называлась “Уют-2000”. Архипов купил его просто потому, что никогда раньше не видел таких вещей. В сложенном виде матрас напоминал диванчик и на нем можно было сидеть. В разобранном – он напоминал мягкую лужайку, как будто собранную из лоскутной мозаики. К лужайке прилагались еще подушки и одеяло. Тинто Брасс за то, чтобы поваляться на этом матрасе, полжизни бы отдал.
Зашлепали босые ноги, и Архипов приказал, не оборачиваясь:
– Ложись. И не вздумай ночью шастать по квартире и не пытайся ничего спереть!
– Я не вор, сказано же!
– Это я уже слышал.
Он вышел из спальни, чтобы посмотреть, как там его собака.
На звук открываемой двери Тинто поднял громадную голову. Сверкнули глаза и металлические кнопки на ошейнике.
– Молодец, – похвалил Архипов, – охраняй, Тинто!
Когда он вернулся в спальню, Макс Хрусталев в розовой Любашиной кофтенке и его собственных старых шортах спал на самом краешке лоскутной поляны, свернувшись худосочным калачиком.
"Архипов подумал-подумал, а потом, приподняв за край матрас, откатил гостя на его середину и кинул на него одеяло. Тот забормотал, устраиваясь и подтягивая колени, и Архипов погасил свет. Полежал и зажег тусклую лампочку. Может, он и не жулик, но так, на всякий случай.
* * *
Архипова разбудили отдаленные мелодичные переливы.
Архипов потянулся так, что в позвоночнике и шее произошло какое-то движение, и скосил глаза на матрас “Уют-2000”. Посреди матраса высилась цветастая горка, больше ничего видно не было.
