В зале кресла скрипнули под ногами, замедляя прилив страсти Архипова. Еле слышный писк резко оборвался — дама в соседнем кресле заставила его выглянуть из укрытия. "Пороки и их поклонники" — заголовок, отраженный атмосферой закрытого клуба сомнительного барона, где каждый жест обладает скрытыми смыслами....
Зачем она оставила ему квартиру? Что ей в голову взбрело?! Чем Маша Тюрина перед ней так уж провинилась, что она взяла, да одной бумажкой лишила ее всего?! Три картины покойного мужа!
“Нет, стоп, – сказал себе Архипов. – Завещание – финал истории, а не начало. Начало-то мне и неизвестно. Для меня все началось только в минувшую пятницу”."
"В минувшую пятницу пришла Лизавета, наплела небылиц про ножи и круги с каббалистическими символами. Сказала, что инопланетный завод перепрограммировался с дисков на шланги, а у него, Архипова, душа кедра.
Самое поразительное, что на следующий день она на самом деле умерла. От сердечного приступа, как объяснила ее приемная дочь. У нее было плохое сердце, и она умерла.
Ни при чем нож и круг с каплями мутного воска. Откуда она знала, что умрет? Если она давно и привычно болела и могла умереть в любую минуту, почему эта минута настала как раз после визита к Архипову?!
Нож с символами и круг с восковыми потеками были вполне реальными, Архипов видел их собственными глазами.
Кто?! Зачем?!
Кому это выгодно? – вот вопрос.
Получалось так, что выгодно только ему, Владимиру Петровичу Архипову, ибо именно он унаследовал все Лизаветино имущество.
Наследник, черт побери все на свете!
Владимир Петрович опустил на глаза темные очки и обозрел бульвар через коричневые стекла.
Разница была огромной. Ночь – день. День – ночь.
Прошлой ночью кто-то открыл ключом дверь в квартиру покойной Лизаветы. Ее приемная дочь дежурила в больнице. Тинто Брасс поднял шум. Пока Архипов собрался с силами и выступил в дозор, прошло довольно много времени. Что там делал этот человек – неизвестно.
