В зале кресла скрипнули под ногами, замедляя прилив страсти Архипова. Еле слышный писк резко оборвался — дама в соседнем кресле заставила его выглянуть из укрытия. "Пороки и их поклонники" — заголовок, отраженный атмосферой закрытого клуба сомнительного барона, где каждый жест обладает скрытыми смыслами....
Откуда они взялись? Что у них за завещание?! Почему Лизавета понаписала столько завещаний? Откуда они узнали, что последнее и главное завещание лежит именно в этой конторе, именно у этого нотариуса и будет оглашено именно сегодня?! Или то, предыдущее, тоже было составлено в этой конторе, только у другого нотариуса, раз этот о первом завещании ничего не знал? Сколько нотариусов могло быть у Лизаветы? Десяток?
И почему Марии Викторовне, черт ее побери совсем, не досталось ничего?!"
"И зачем она умоляла его ни во что не вмешиваться и ничему не удивляться – перед самыми дверьми кабинета?! Умоляла, и дышала тяжело, и смотрела ему в лицо так, что у него взмокла спина!
И почему Лизавета наврала про родственников, которых оказалось так много, и все в добром здравии?! Боялась? Не хотела, чтобы что-то досталось им? Что им могло достаться, если все отошло ему, Владимиру Петровичу Архипову, и она об этом прекрасно знала?!
Написать дарственную – или как это называется – и отдать квартиру обратно Маше Тюриной ничего не стоит.
Тогда что? Что она имела в виду?!!
Когда приходила к нему, когда слезно просила “не оставить”, когда обещание брала, когда свое завещание писала?!
– М-м-м… – простонал Архипов, зажмурился и постучал себя по макушке, как будто разгоняя мысли.
– Ничего-ничего, – успокаивающе сказал рядом чей-то голос, – побегаете, и все пройдет.
Архипов вытаращил глаза.
Тинто Брасс, безмятежно валявшийся на гравии, вдруг вскочил, напружинил все свои складки, ощерился и зарычал. Шерсть на загривке встала дыбом. Он мотал оскаленной мордой и натягивал поводок – металлическую цепь.
– Фу, Тинто, – приказал Архипов. – На место. Лежать!
Мастифф не слушался. Архипову показалось, что он вообще ничего не слышит.
– Спокойно, Тинто! Фу! Лежать! Лежать, я сказал.
– Оставьте животное в покое. Ведь он видит то, чего вы лишены, и странным кажется ему видение такое.
Архипов уронил цепь на землю. Она негромко звякнула.
– Он порычит немного и затихнет, поймет, что зла вам причинять не собираюсь.
По виску поползла капля и упала на рукав белой майки. Архипов видел место, куда она упала, – влажное пятно. Он посмотрел на пятно, а потом осторожно повернул голову налево.
Рядом с ним на скамейке сидела Лизавета.
