Владимир Архипов, успешный холостяк, вынужден полностью изменить свою жизнь после неожиданного наследства от эксцентричной соседки. Вместе с квартирой ему достается её приемная дочь, и их встреча становится началом авантюрной истории, полной неожиданных поворотов и испытаний.
* * *
Весь вечер Архипову казалось, что за ним следят – как в кино про шпионов, – и очень хотелось проверить, нет ли “хвоста”. Тинто Брасс то и дело вопросительно посматривал на хозяина – не мог понять, почему тот все время оглядывается.
Никакого “хвоста” Архипов не обнаружил, впрочем, он не знал точно, как именно “хвост” должен выглядеть.
Ключи, полученные от Елены Тихоновны и Гаврилы Романовича, лежали у него в джинсах, и он решил, что зайдет в Лизаветину квартиру по дороге с Чистых прудов, вместе с Тинто. Одному заходить не хотелось.
Он так толком и не придумал, что именно станет там искать, да еще в отсутствие хозяйки, но почему-то был уверен, что должен непременно искать.
Караульный дедок Гурий Матвеевич засуетился, когда Архипов вошел в подъезд, и даже перестал прихлебывать чай из невиданных размеров кружки.
– Здрасти, – пробормотал Владимир Петрович, не желая никаких расспросов, но не тут-то было.
Гурий Матвеевич выскочил наперерез:
– Владимир Петрович, Владимир Петрович! Пришлось Архипову остановиться.
– Да, Гурий Матвеевич?
– Владимир Петрович, а что это такое говорят у нас в подъезде?
– Понятия не имею. Я целый день был на работе и ничего не слышал.
– Да вот говорят, что Лизавета Григорьевна-то…
– Померла? Это непреложный факт, Гурий Матвеевич."
"– Да говорят, что, мол, вам квартирку-то оставила покойница наша! Мол, племянницу по боку, а все вам! Это… как? Правда, Владимир Петрович?
– Правда, – признался Архипов, – племянницу по боку, а все мне. Может, я ее незаконный сын?
– Да как же! Да что же! – забормотал в смятении ума Гурий Матвеевич. – Ваша матушка и батюшка ваш никогда… А Лизавета Григорьевна весьма порядочная особа, и супруг ее…
– А вы и супруга помните, Гурий Матвеевич? – поинтересовался Архипов.
Сам он никакого Лизаветиного супруга не помнил – тот помер совсем давно. Гурий Матвеевич был старожил – он вырос в этом доме, только в соседнем подъезде, и знал всех родившихся и преставившихся за последние шестьдесят лет.
– А как же, а как же! Алексан Василии – порядочнейший, достойнейший человек!.. Как можно, конечно, помню!..
– А это… была его квартира? Ну, которая теперь моя? Его или Лизаветы Григорьевны?
– Ну, разумеется, разумеется, его! Он ее заслужил, заработал, и государство, оценив его заслуги, преподнесло, так сказать… В те времена государство и партия неустанно заботились о народе и…
– Ясно, – перебил Архипов.
Про партию и неустанную заботу он и сам помнил хорошо.
