Мне действительно нужно поговорить с ней наедине. Впервые я понял, как мало мы знаем друг о друге. Единственное, в чем я был уверен, так это в том, что быть с Марселлой это правильно.
После некоторых споров и, в конце концов, умоляний, папа разрешил мне остаться с Мэддоксом наедине в его кабинете на несколько минут.
— Мы будем в коридоре, — сказал Лука достаточно громко, чтобы Мэддокс мог его услышать, прежде чем закрыть дверь, оставив меня наедине с ним.
Мэддокс практически раздевал меня глазами. Я покачала головой, но мое тело тоже жаждало его близости. И все же я не забыла сердечную боль последних нескольких дней.
— Разве ты не хочешь поцеловать меня в награду за то, что я веду себя хорошо рядом с твоей кровожадной семьей? — спросил он с язвительной улыбкой.
В его словах имелся смысл. После всего, что произошло, у Мэддокса были все основания злиться. Я подошла к нему, и с каждым шагом мой пульс учащался. Я никогда не испытывала такого физического влечения к человеку. Улыбка Мэддокса расширилась, когда я оказалась перед ним, и мой живот взорвался бабочками. Он обхватил меня руками и неожиданно нежно поцеловал, прежде чем зарыться носом в мое горло.
— Ты пахнешь иначе, чем я помню.
— Ты имеешь в виду, что я больше не пахну собаками и кровью?
Мэддокс покачал головой.
— Ты никогда не пользовалась духами, а теперь пользуешься.
Он прав. На мне были любимые духи от Le Labo: Fleur d'Oranger. Они помогали мне почувствовать себя самой собой, что было странно, учитывая, что это всего лишь аромат.
— Тебе не нравится? — тихо спросила я.
По какой-то причине Мэддоксу не нравился мой любимый аромат, а значит, ему не нравился человек, которым я была раньше, а отчасти и сейчас являюсь. Он встретил только ее маленькую версию в клетке, но никогда не видел меня полностью.
Он должен узнать ее получше. Мы оба должны узнать друг друга заново теперь, когда мы свободны.
— Нет, пахнешь великолепно, как более сильная версия естественного запаха твоей кожи.
— Правда? — спросила я, удивленная и облегченная.
Мэддокс просто кивнул, его нос все еще был прижат к моей коже. Его теплое дыхание было приятным, успокаивающим.
Я хотела погрузиться в него, позволить себе упасть, может, даже позволить себе смириться со всеми тревогами о том, что ждет меня впереди.
Я крепче обхватила его талию. Мэддокс коротко застонал, но но не отпустил меня, когда я попыталась отстраниться, вспомнив о его травмах.
