— Черт, я скучал по тебе, — пробормотал Мэддокс, поднимая голову и изучая мое лицо, как будто он пытался запомнить каждый его сантиметр.
Он склонил голову и прижался своими губами к моим. Я хотела потерять себя в нем, в поцелуе, но через мгновение я пришла в себя. И отступила назад с улыбкой.
Мэддокс бросил на меня вопросительный взгляд.
— Думаю, нам не стоит торопиться.
— Твое тело говорит о другом, — сказал он с дразнящей улыбкой.
Верно. Мое тело жаждало большего. Возможно, это хорошо, что папа не разрешал мне проводить время у Мэддокса, потому что я хотела только одного — заснуть рядом с ним, но в глубине души я понимала, что для этого еще слишком рано.
— Я тоже скучала по тебе, но я хочу, чтобы все продвигалось медленно. Мы должны привыкнуть к новой ситуации.
— Ты имеешь в виду, что хочешь проверить, хочешь ли ты все еще быть со мной теперь, когда ты вернулась в свою шикарную жизнь.
— Нет. Я знаю, что я чувствую, а ты?
Мэддокс обхватил меня за талию, его голос понизился.
— Белоснежка, я предал свой клуб ради тебя, я убивал ради тебя, меня пытали ради тебя, и я даже помирился с твоим стариком ради тебя, если это не доказательство моих чувств к тебе, то я не знаю, что.
Его глаза были яростными, рассеивая сомнения, которые я испытывала.
Я сглотнула, гадая, что он скажет, если я скажу ему, что у меня сегодня должны были начаться месячные, но я боялась, что этого не произойдет. Мы с Мэддоксом не были готовы стать родителями, не по отдельности и определенно не как пара. Между нами слишком много неопределенности. Я подумывала что-то сказать, но тут постучал отец и открыл дверь, его глаза измерили расстояние между мной и Мэддоксом.
Мы с Мэддоксом успели попрощаться лишь на мгновение, прежде чем он отправился с Гроулом, который показывал ему квартиру, где он мог бы жить, а я поехала домой с папой и Амо, которые молчали во время поездки. Я тоже не сказала ни слова, тоскуя по Мэддоксу.
Во второй половине дня врач еще раз осмотрел мою спину и ухо и, наконец, дал мне зеленый свет, чтобы записаться на прием в тату-салон. Я уже выбрала лучшую студию в Нью-Йорке и назначила сеанс на следующий день. Обычно все места были заняты на много месяцев вперед, но, как обычно, фамилия Витиелло творила чудеса. Я хотела как можно быстрее перебить уродливую татуировку на спине, а вместе с ней, надеюсь, и воспоминания, преследовавшие меня по ночам. После звонка мой телефон снова пискнул, прислав сообщение с неизвестного номера.
Я улыбнулась.
