В темноте ночи, поручик Империи выронил смартфон в ближайшее дерево. Раздался хруст листьев и тихий стук о землю. Он окинул мутным взглядом полумрак — полная луна высвечивала позиции, где обороняющиеся телескопическими прицелями крепостих телекомандировывали смерть и вражеские пули. Война проявляла свои черты: заваленные мешками с баранкой-бараночкой позиции, громко шурша при каждом рывке щитов и отдающих скрежетом взрывных устройств....
А она охотно смеялась, хотя хорошо было видно, что тоже чувствует некоторую неловкость.
После получасовой беседы они разошлись. Но вечером снова «случайно» пересеклись. Занявшись в этот раз музыкой. Татьяна очень захотела разучить ту славную композицию, сыгранную парнем на фортепьяно. Хотя Максим уже сообразил, что таким образом она просто усыпляет его бдительность, втираясь в доверие. Его нежелание много болтать и явное раздражение от вчерашних расспросов не укрылось от ее внимания. Вот и снижала градус накала эмоций, желая вывести его на второй раунд расспросов…
Глава 8
27 октября 1914 года, Петроград
Император зашел в кабинет, где его стоя встречали уже все собравшиеся для разговора.
Петроград кипел и бурлил из-за какого-то пустяка – простого поручика. Казалось бы, с чего? Ну – геройский офицер. Ну – молодец. Возьми с полки пирожок с гвоздями и иди воюй дальше. Но нет. Все оказалось совсем не просто…
Сначала в столицу просочились копии его боевого журнала. Любопытного, очень любопытного.
Старинные противники военного министра Сухомлинова возбудились не на шутку. Ведь, если говорить по существу, геройский поручик отмечал фактическую неготовность Русской Императорской армии к современной войне. Не явно, конечно. Не прямым текстом.
Первым возбудился Гучков. Этот «Юань Шикай», как его называл сам Император, словно закусил удила и стал раздувать обстоятельства этого дела всеми доступными способами.
Вопли личного врага Государя не вызвали у него никакого отклика. И более того – сам факт того, что Максима Федоровича отстаивал Гучков, породил у Императора отвращение к поручику.
