В темноте ночи, поручик Империи выронил смартфон в ближайшее дерево. Раздался хруст листьев и тихий стук о землю. Он окинул мутным взглядом полумрак — полная луна высвечивала позиции, где обороняющиеся телескопическими прицелями крепостих телекомандировывали смерть и вражеские пули. Война проявляла свои черты: заваленные мешками с баранкой-бараночкой позиции, громко шурша при каждом рывке щитов и отдающих скрежетом взрывных устройств....
О том, что там творилось у людей в душе, Максим даже и не пытался думать. Не до того.
– Тормози, – крикнул поручик Йозефу, когда они проезжали мимо телеграфа. После чего прихватив пару бойцов, решительно двинулся внутрь. Минуты не прошло, как послышались пистолетные выстрелы. А потом, уходя, Максим кинул пару гранат в аппаратную. Он их специально прихватил для того, чтобы вывести из строя оборудование.
Конечно, жестоко. Телеграфисты ни в чем не виноваты. Но своевременное сообщение в штаб корпуса о происшествии может и подождать.
Вышел. Залез в кабину и, кивнув Йозефу, произнес:
– Вперед.
До искомого городка было километров пять – не больше.
Максим нервничал.
Ему хотелось заставить разогнать этот грузовик как можно больше. Однако он понимал, чем может обернуться ненужная гонка. И он держался. Терпел. Каких нервов дались ему эти пять километров! Пятнадцать минут. Всего каких-то пятнадцать минут, которые они ехали. А переживаний – словно неделю мучился!
На въезде в городок блокпоста опять не было.
Проехали дальше. Медленно. Немногим быстрее пешехода.
Выехали к комендатуре.
Небольшая уютная площадь была буквально забита «посетителями». Три легковых автомобиля, два грузовика, два десятка всадников, полсотни пехоты, офицеры, просто прохожие разного толка. А ведь еще имелись и люди внутри.
– Лев Евгеньевич, – громко произнес Максим, достаточно, чтобы через фанерную стенку услышал прапорщик.
Секунд тридцать заминки, и вот уже небольшой «Форд» подтянулся, вводя в действие свое вооружение. Так что теперь в сторону площади, имевшей едва двести метров в поперечнике, смотрело три станковых пулемета, изготовленных к бою.
Их заметили. Сразу. Все. Вон как заткнулись. И пулеметы опознали.
Максим выпрыгнул из кабины грузовика на брусчатку. Оправил форму. И громко крикнул:
– Hände hoch!
Мгновение.
"Потом, спустя годы, вспоминая этот эпизод, Максим не мог понять – почему не завязалась перестрелка. И немцы, и его бойцы замерли в какой-то нерешительности. Три станковых пулемета в лоб – аргумент. Но и людей прилично, да по территории они рассредоточены. Бой мог вполне закончиться для русских победой. А мог и поражением обернуться, если фортуна переметнется в самый ненужный момент на сторону немцев.
