В темноте ночи, поручик Империи выронил смартфон в ближайшее дерево. Раздался хруст листьев и тихий стук о землю. Он окинул мутным взглядом полумрак — полная луна высвечивала позиции, где обороняющиеся телескопическими прицелями крепостих телекомандировывали смерть и вражеские пули. Война проявляла свои черты: заваленные мешками с баранкой-бараночкой позиции, громко шурша при каждом рывке щитов и отдающих скрежетом взрывных устройств....
– Есть! – козырнул ефрейтор, пересказал приказ и ускакал на кухню, прихватив под белы рученьки строгую даму с характерным колпаком.
– И не шалить там! – рявкнул им в спину командир. – Васков.
– Я!
– Остаешься за старшего.
– Есть остаться за старшего! – козырнул младший унтер-офицер, занявшись тем, что обычно делал сам Максим – размещением постов и боевого охранения.
– А мы с вами, Лев Евгеньевич, пожалуй, прогуляемся. Карл? Отдай необходимые распоряжения и покажи нам имение.
– Да, господин, – кивнул он, начав действовать.
Цивилизованное поведение отряда немного успокоило Герберта. Поэтому ближайший час прошел спокойно. Болтать так уж и не болтали. Но разговор ни о чем вполне удался. Максим спрашивал. Управляющий отвечал и показывал. Но без огонька и предельно лаконично.
Скука, в общем.
Имение оказалось довольно бедненьким. Конечно, присутствовали и библиотека, и фортепьяно, и прочие признаки статуса. Но в глаза явно бросался тезис: «Денег нет, но вы держитесь». Видимо, владельцы или обеднели, или никогда богатыми и не были.
Впрочем, по-настоящему утомиться кислой мордой лица управляющего Максим Федорович не успел. Подошла Марта и сообщила, что ванна готова.
Охотно распрощавшись со столь «гостеприимным» мужчиной, Максим устремился за этой служанкой, не лишенной, впрочем, известных прелестей…
Помылся. Вытерся. Побрился.
Стук в дверь.
– Herein![10] – ответил поручик, изучая свою морду лица в зеркале на предмет пропущенной где щетины. Кое-каких слов немецких он уже нахватался.
Скрипнув половицей, вошла Марта с аккуратно выглаженной чистой формой.
Максим встал и повернулся к ней, развернув плечи.
В свои двадцать пять лет он мог похвастаться вполне достойной прокачкой мускулатуры. Не бодибилдер, конечно. Но из-за правильно проведенной сушки все его тело в немалой степени украшалось рельефом мышц. В те годы физическая культура и спорт делали свои первые, робкие шаги, из-за чего такой облик был недостижим. Так что женщина впала в ступор, пожирая мужчину глазами, пораженная увиденным.
Когда она забирала одежду на стирку, поручик уже находился в ванне и млел, скрытый от ее глаз водой. Сейчас же предстал во всей своей красе. Так что она всем своим видом продемонстрировала свой интерес. Вон, даже губу чуть прикусила.
Не то чтобы поручик был настолько красив. Нет.
