Порванная струна — это драматическая история о скрипке и человеке, который берет на себя ее судьбу. Эта музыкальная линия течет через нежность и грубость, щемящую тоску и светлая вера. В каждой ноте — отчаяние и надежда, любовь и отчуждение. Мужчина берет на себя ответственность за этот инструмент, его судьбу и те тайны, которые скрываются в глубине каждой скрипичной струны....
И напридумывал себе, что я… выйду за тебя замуж и брошу скрипку. Болтал тут что-то про жирный борщ и картофельное пюре, про грязный халат.
– При чем тут борщ? Я вообще жирное не ем! – возмутился я.
– Не знаю, он очень много говорил, я не слушала…
– Не вини себя, девочка, – вмешалась Надежда Николаевна, – убивать-то он начал еще до твоей встречи с Андрианом. Это ведь болезнь. Вот живет человек тихо-мирно, вдруг у него в мозгах что-то поворачивается, и непонятно по какой причине.
Через полчаса я вышел на улицу встретить отчима.
– Ну, что у тебя тут? – отрывисто спросил он вместо приветствия.
– Пойдемте за мной, сами увидите, – пригласил я и пошел вперед, а когда оглянулся, то заметил в руке у него пистолет.
– Спрячьте оружие, оно вам не понадобится. Только женщин испугаете, – усмехнулся я.
Увидев Соню и Надежду Николаевну, он очень удивился. А вот когда я проводил его в дальний угол помещения и показал труп маньяка, он совершенно не выказал признаков удивления – очевидно, ожидал от меня чего-то подобного.
– Ну? – вздохнул он, вопросительно глядя на меня.
Надежда мягко отстранила меня и начала говорить. Она коротко изложила ему историю про маньяка и про убийство Марианны Ковалевой, Анны Гордиенко, а также представила ему Соню. Про наши эскапады с бандитами она не сказала ни слова, и правильно сделала. Отчим слушал недоверчиво. Хорошо, что Надежда сама с ним объяснялась, я бы сорвался и нахамил.
– И вы можете все это доказать? – спросил отчим.
– Разумеется, – выбросила Надежда из рукава свой главный козырь. – Во-первых, Соня подтвердит, что он ее похитил и рассказывал подробно про все убийства. А во-вторых, у него дома по адресу: Рябовское шоссе, дом тринадцать, квартира двадцать два – лежат дневники, где он описывает свою жизнь и манию, начиная с тринадцати лет. Если наберетесь терпения, то до убийств, думаю, тоже дойдете.
Открылась дверь, и вбежали пятеро здоровенных парней в бронежилетах с оружием.
"Потом вошли еще люди, они стали суетиться возле трупа, потом расспрашивали меня и Соню. Надежда скромно держалась в сторонке, только раз ее привлекли как свидетеля драки. Так прошло часа полтора, потом я заметил, что Соня буквально падает с ног. В помещении было очень холодно, и она дрожала мелкой дрожью.
