Порванная струна — это драматическая история о скрипке и человеке, который берет на себя ее судьбу. Эта музыкальная линия течет через нежность и грубость, щемящую тоску и светлая вера. В каждой ноте — отчаяние и надежда, любовь и отчуждение. Мужчина берет на себя ответственность за этот инструмент, его судьбу и те тайны, которые скрываются в глубине каждой скрипичной струны....
Какая женщина не радуется букету цветов? Однако когда во вторую или третью встречу его возлюбленная дает понять, что она не бесплотный ангел, а живая женщина, которая хочет есть, пить, все остальное, требует подарков и не так уж любит стихи, то Околевич сразу же теряет к ней всяческий интерес и от разочарования впадает в депрессию.
Я со своим звонком как раз угодил в такой период. Околевич жаловался на судьбу и пребывал в сильном расстройстве. Я пытался выпросить у него машину, потому что следить за директором фирмы «Поллукс» без машины было бессмысленно.
Я забежал домой, чтобы бросить продукты, и застал бабулю в смятении. Оказывается, звонила Громова и требовала меня сегодня на допрос. Я дико разозлился, потому что бабушка снова впала в панику, успокоил ее как мог и ушел.
Местонахождение фирмы «Поллукс» я выяснил еще раньше, и теперь, подъехав к дому на улице Жуковского, мы увидели припаркованную знакомую черную «ауди». Околевич пристроил машину в двух кварталах от «ауди» и занервничал.
– Что, так и будем весь день тут ошиваться? Скучно.
– А что делать? – взвился я. – Как его еще достать? Раз машина стоит, значит, он тут и рано или поздно выйдет.
– Что это за фирма такая – «Поллукс»? – полюбопытствовал Околевич. – Чем она занимается?
– Хорошо бы это выяснить – так, на всякий случай.
– Запросто! – согласился Околевич.
– А еще, – я вспомнил о просьбе Надежды Николаевны, – вот тебе номер факса, выясни, откуда он пришел, что за фирма и адрес ее.
Мы посидели еще полчаса, потом он заныл, что хочет есть, и смотался к ближайшему ларьку за гамбургерами. Я не люблю есть такую дрянь, но в данном случае не было выбора. Прошло еще сколько-то времени, было уже около часу дня. Я испытывал слабую надежду, что хоть на ленч-то этот Колыванов, директор фирмы «Поллукс», куда-нибудь съездит.
Я узнал его сразу, как только увидел. Именно этот тип разговаривал с длинноножкой в машине. Его брезгливо оттопыренные губы и щеки свисают, как у хомяка. И что только она в нем нашла?
Тип подошел к своей «ауди» и завертел по сторонам головой, еще больше напоминая хомяка. Толстенький такой хомячок, упитанный, зернышками питается, в банке сидит.
