Порванная струна — это драматическая история о скрипке и человеке, который берет на себя ее судьбу. Эта музыкальная линия течет через нежность и грубость, щемящую тоску и светлая вера. В каждой ноте — отчаяние и надежда, любовь и отчуждение. Мужчина берет на себя ответственность за этот инструмент, его судьбу и те тайны, которые скрываются в глубине каждой скрипичной струны....
Осторожно ощупывая каждый сантиметр трубы, подполз к водопроводному стояку, обхватил его руками и ногами и медленно съехал вниз. Ноги наступили на что-то тошнотворно-мягкое, не подающее признаков жизни – Ахмет был то ли мертв, то ли без сознания. Точно я этого не знал и, чтобы не рисковать, нашел в темноте его руки и надел на них наручники. Ужасно противно было ворочать в темноте его большое безжизненное тело. Потом, ощупывая перед собой дорогу, я начал пробираться к двери. По дороге я несколько раз натыкался на какие-то столы и другие жесткие предметы, которые в темноте не смог опознать.
Набив массу синяков, я наконец добрался до двери и на удивление быстро ее открыл. В коридоре было не так темно: в дальнем его конце горела тусклая лампочка аварийного освещения.
И в этом слабом свете я увидел здоровенную фигуру, в которой трудно было не узнать Севу-Жеребца.
Сева выругался и расцепил захват. Что и требовалось.
Я рванулся назад, но Жеребец, сволочь, моментально очухался, шагнул за мной, снова схватил в охапку, но теперь уже сзади, и захватил локтем мое горло. Все понятно: парень занимался дзюдо, хочет провести старый как мир и надежный как грабли удушающий прием. Только я-то с таким подходом сталкивался неоднократно и проделал убийственный тройной удар: локтем правой руки в живот, продолжая движение той же рукой – кулаком в пах и напоследок – головой в подбородок.
"Удар действительно зверский. Сева отлетел назад, выпустил меня из рук и хрипло дышал, выпучив глаза. Надо было развивать успех. Я мгновенно развернулся и с ходу ударил его ногой в колено.
