Порванная струна — это драматическая история о скрипке и человеке, который берет на себя ее судьбу. Эта музыкальная линия течет через нежность и грубость, щемящую тоску и светлая вера. В каждой ноте — отчаяние и надежда, любовь и отчуждение. Мужчина берет на себя ответственность за этот инструмент, его судьбу и те тайны, которые скрываются в глубине каждой скрипичной струны....
– Ладно, не переживай, Арик, это не страшно…
– Не люблю, когда ситуация не под контролем. – Димирчан поморщился и снова поправил воротничок.
– Вот насчет контроля ситуации… – Ковригин откинулся на спинку кресла и посмотрел Арику в глаза: – Ты думал, что делать со сморчком?
– С Палычем? – опасливо проговорил Арик.
– С Палычем, с Палычем. – Ковригин скорчил лицо. – Или кишка тонка? Боишься недомерка?
– Я никого не боюсь! – Арик вспыхнул и шагнул к столу шефа, но остановился на полпути, взяв себя в руки. – Просто здесь надо с умом делать, чтобы все по понятиям… Пал Палыч – авторитет, его так просто, как муху, не прихлопнешь, все против нас пойдут, долго не выживем…
– Ох, Арик! – Ковригин поморщился.
– Нет! – снова вспыхнул Арик.
– Горячий ты мужик, – с расстановкой произнес Юрий Иванович, – но соображаешь туго. Конечно, своими силами действовать нельзя, так дела не делаются. Нужно будет постороннего человека пригласить, такого, с которым все считаются, хотя он на ваши понятия плюет с расстановкой, такого, который ни одного авторитета не боится и за любую работу берется, если ему выгодно и интересно…
– Шамана?! – с суеверным ужасом проговорил Димирчан.
– Шамана, – спокойно подтвердил Ковригин. – Или ты его тоже боишься?
– Я никого не боюсь! – снова вспыхнул Арик. – Но я живу по понятиям, мне с Шаманом связываться западло…
– Ладно, – ответил Ковригин чересчур спокойным голосом, – я сам с ним поговорю. Ты только по своим каналам передай, что я хочу с ним встретиться.
Тем же вечером Ковригин, закончив свои дела в офисе, распорядился, чтобы к подъезду подали машину. Спустившись к дверям и дождавшись, пока охрана убедится в том, что на улице все спокойно, он сел в свою представительную черную «БМВ» и откинулся на мягкую спинку сиденья.
"День был утомительный, но продуктивный, были посеяны семена больших дел, которые со временем принесут серьезные плоды. Предстояли, конечно, большие сложности, борьба с конкурентами, но Ковригину не привыкать к борьбе, он чувствовал себя гораздо лучше в нервной предгрозовой обстановке…
Вздрогнув, он огляделся. Машина ехала не по обычному маршруту.
