Порванная струна — это драматическая история о скрипке и человеке, который берет на себя ее судьбу. Эта музыкальная линия течет через нежность и грубость, щемящую тоску и светлая вера. В каждой ноте — отчаяние и надежда, любовь и отчуждение. Мужчина берет на себя ответственность за этот инструмент, его судьбу и те тайны, которые скрываются в глубине каждой скрипичной струны....
И разузнать, кто живет в квартире над ней.
Она снова начала рассеянно перебирать фотографии. На каждой был изображен Колыванов, один или с разными людьми.
– Гляди, вот снова наша девица! Да какая шикарная!"
"На снимке она выходила из машины Колыванова. Я уже повторял неоднократно, что девушка была очень красива. Но на этом снимке она была просто ослепительна. Шуба на сей раз была другая – длинная чернобурка. Волосы, которые Марианна носила распущенными, в этот раз были заколоты высоко в прическу. Напротив был освещенный подъезд, в этот раз я без труда определил, что здание старое и находится в центре.
– Что же у нее в руке? – Надежда поднесла фотографию к свету. – Сумка, что ли? Слушай, Андриан! – Она изумленно посмотрела на меня. – Да ведь это скрипичный футляр. Наша девица – скрипачка!
– Вы уверены? Как-то не вяжется такая творческая профессия с бандитами и всяческим криминалом.
– Все сходится, потому что подъезд – это служебный вход в Большой зал филармонии. И вид у нее концертный – прическа, платье длинное.
– Платья не видно…
– Предположим! – не сдавалась Надежда.
– Чтобы такая девушка… с этим козлом… – вздохнул я. – И что только она в нем нашла?
– А ты, я надеюсь, заметил, как дорого она была одета? – вкрадчиво спросила Надежда.
– Ну разумеется, заметил!
– А знаешь ли ты, Андриан, сколько получает рядовой музыкант в филармонии?
– Понятия не имею! – рассердился я.
– Не больше пятисот рублей за концерт! – авторитетно заявила Надежда. – А концерты-то не каждый день бывают. Ну, допустим, еще где-нибудь они подхалтурят, да сам понимаешь, классическая музыка сейчас не в почете.
– Противно как! – не сдержался я.
– Идеалист ты, бабушкой воспитанный, – грустно вздохнула Надежда. – Ну да ладно, жизнь тебя обкатает. Значит, так. Мои правила такие: никогда не опускать руки. То есть идти до конца. Разработаем план действий.
– Валяйте! – согласился я. – Все равно выбора нет.
– Отбросим пока в сторону предположение, что девушку убил какой-то неизвестный маньяк.
– Что – снимки? – вздохнул я. – Пустые картинки…
– Э нет! Фотографии – это нечто конкретное, – уверенно возразила Надежда Николаевна. – Это документы. И говорят они, что девушка бывала в известном мне доме.
