Маша просыпается в чужом теле с чужой памятью и ответственностью за ребенка. Приняв имя Мариэлла Монкар, она устраивается преподавателем алхимии, пытаясь приспособиться к новому миру. Ей предстоит выжить, скрыв свой секрет, и найти свое место в враждебном окружении студентов и магов.
Раздел Chitat.online для книги «Пощады, маэстрина!» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Маша просыпается в чужом теле с чужой памятью и ответственностью за ребенка. Приняв имя Мариэлла Монкар, она устраивается преподавателем алхимии, пытаясь приспособиться к новому миру. Ей предстоит выжить, скрыв свой секрет, и найти свое место в враждебном окружении студентов и магов.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Милена Валерьевна Завойчинская Самиздат подборки серии
Маша просыпается в чужом теле с чужой памятью и ответственностью за ребенка. Приняв имя Мариэлла Монкар, она устраивается преподавателем алхимии, пытаясь приспособиться к новому миру. Ей предстоит выжить, скрыв свой секрет, и найти свое место в враждебном окружении студентов и магов.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Пощады, маэстрина!» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
И потом, пусть выглядит он моложе, но фактически ему семь десятков. Софи он заменил дедушку.
Зато себе я тоже составила программу и лично все приготовила. Мне надо жить долго, счастливо и молодо. Бережем каждый волосок, ноготок и зубик. Прожить триста лет беззубой я категорически отказываюсь, а зубное протезирование тут не развито."
"А еще — нервы! Ну не восстанавливаются нервные клетки, никакая магия не поможет. Поэтому с утра капельки для душевного равновесия, на ночь капельки для спокойного сна... и да здравствует дзен.
Мастер Ханк выданные ему препараты оценил. По его словам, он стал гораздо лучше себя чувствовать. Я порадовалась, что хоть так смогла отблагодарить его. И продолжила свою алхимическую деятельность.
Но это дела личные и общение с коллегами. А рабочий процесс у меня проходил бодро, весело, с огоньком. Порой — буквально. На практических занятиях, когда студенты собственноручно готовили адские смеси. Иногда что-то загоралось, взрывалось, убегало, воняло...
А еще мои факультативы были забиты народом. Потому что мы там и подтягивали программу прошлых лет к переаттестации. И учила я их новым эликсирам и зельям, крайне полезным в быту и для красоты, гигиены, здоровья. Но на парах на них не хватало времени.
Нагружала я бедолаг по максимуму. Опрашивать всех времени, естественно, не хватало. Поэтому я вынуждена была пойти на крайние меры. Я ловила студиозов и проверяла их знания везде, где удавалось.
Сначала народ дружно офигел. Они мямлили, выпучив глаза, потея от натуги и невозможности быстро соскрести мозг в кучу, и пытались что-то мне ответить. А потом ничего, оценили, прониклись, втянулись, перестали шарахаться и бодро отвечали на вопросы.
Я просто подходила к компаниям или к несчастным одиночкам, коим не повезло оказаться у меня на пути. Между лекциями, в коридорах, в столовой или на улице. Ко всем без разбору. Доставала свой ежедневник и приступала:
— Добрый день, студенты. Мгновенный опрос, время! Кью́сак, быстренько расскажите мне способ измельчения мандрагоры для зелья невидимости. Ме́йзен, продиктуйте мне рецептуру эликсира бодрствования. Летт, перечислите мне ингредиенты зелья от кашля...
— Я не Летт, я Корг, маэстрина.
— Приношу извинения, — зачеркивала я неправильно записанную фамилию, писала верную, и опрос летел дальше: — Пло́йден, расскажите, каким веществом окислить медь. Чем растворить золото...
Остальные преподаватели были шокированы. Кое-кто даже изволил выразить свое мнение на этот счет. Но я оказалась удивительно толстокожей и почему-то не захотела на это мнение реагировать.
А вот ректору пришлось, ему на мой произвол снова пожаловались. Причем не студенты, эти решили со мной второй раз не связываться, да и привыкли уже ко мне, втянулись.
