В дверях тьмы и света: Подруге, которая поможет тебе преодолеть неведомые испытания и решить самые сложные проблемы. Здесь ты найдешь единственный шанс спастись от греха и не совершить тяжкого убийства — с помощью особого способа, который был забыт многовековым позабвением....
Похоже, «Пощады, маэстрина!» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Кому пришла в голову мысль, что из меня выйдет для вас хороший куратор?
Ребята начали переглядываться, пожимать плечами и делать вид, что не знают.
— Вы по пьянке, что ли, пришли к этому решению — попросить меня? — фыркнула я. — Фалько́р, вам так понравился ваш лисий хвост?"
"Рыжий заржал, зажал рот кулаком под моим укоризненным взглядом и пожал плечами.
— Маэстрина, просто мы вас хотим, — заявил Макс Анке́р.
Аудитория взорвалась от гогота, а парень сообразил, что ляпнул, и смутился. Я дождалась, пока все отсмеются, и с улыбкой прокомментировала:
— Вкусы у вас, господа студенты, конечно, извращенные.
Все снова рассмеялись.
— Староста у вас кто?
— Я, маэстрина, — подняла руку, привлекая внимание, моя самая первая знакомая тут, Алента Дюфо.
— Ладно, вернемся к нашим зельям.
Возражений не нашлось, и мы приступили к занятиям.
Артур Гресс разгребал хаос, доставшийся ему от прадеда, и ужасался. Сначала думал, что сдохнет от скуки здесь, в месте, где старейший член их рода провел несколько столетий на должности ректора.
Наверное, так бы и отбился от назначения, если бы не личная просьба прадедушки. Он все реже оставался вменяемым, все чаще витал в своих фантазиях, не всегда узнавал домочадцев. Совсем сдал старенький мэтр. А тут вдруг позвал Артура, одного из своих многочисленных правнуков, и попросил взять его любимое дело в свои руки. Позаботиться.
— Артур, я старался до последнего, — устало произнес древний маг. — Но я не вечен, сам видишь. Поэтому выбрал тебя. Возвращаться в боевую магию тебе нельзя, ты это понимаешь. До конца ты восстановишься нескоро, чтобы магические каналы набрали полную силу и потоки потекли, как прежде, потребуется не один год. Мне неприятно тебе это говорить, но...
— Да я понимаю, — невесело усмехнулся он.
