Автор
Руслан снова погружается в безвыходную ситуацию со своей лучшей подругой-кличкой Славой. Пропавшиеся дни вернулись с грохотом, и он вынужден начинать все сначала, оставаясь на грани между реальностью и чудесами. Хитрое обманчивое лицо Славы снова раздирает надвое его уверенность в ней, заставляя снова и снова упираться в неизменный мрак....
Глубоко затягиваюсь, облокотившись на капот, глядя, как в мою сторону направляются менты.
— Чернов Руслан Давидович? — вежливо спрашивает один.
— Ну, допустим.
— Предъявите документы, — плотно подходят ко мне, словно окружают. И мне это уже совершенно не нравится.
— На каких основаниях? — выгибаю бровь, выпуская дым в их сторону. Я борзый, да. Но это на нервах.
— Вам предъявлено обвинение по статьям сто двадцать шесть и сто двадцать семь.
— Расшифруйте, — ухмыляюсь. — С уголовным кодексом не знаком, слава богу, — снова выдыхаю дым тому, кто ближе ко мне.
— Похищение и незаконное удержание человека.
Стискиваю челюсти.
— И кого же я похитил?
— А это вам в отделении пояснят. Пройдемте с нами.
Лезу в карман, чтобы вынуть телефон. Потому что ситуация подсказывает, что дальше шанса позвонить может и не быть.
Но позвонить мне не позволяют, мой телефон выбивают из рук, по беспределу заламывают руки и тыкают мордой в капот. Понятно, что сопротивление при задержании только усугубит ситуацию. Но на мужских истинах и адреналине я выкручиваюсь, раскидывая ментов, одному из них, похоже, ломаю головой нос.
А дальше менты со мной уже не столь нежны. Получаю металлической дубинкой по почкам и в живот, сгибаясь пополам. Пока ловлю маяки, меня уже пакуют в наручники и плюсуют к похищению еще сопротивление при задержании.
Суки!
А потом еще «веселее». Всю ночь держат в участке, вешая на меня все грехи мира. Но я ни на что не подписываюсь.
— Вот вы продолжаете упорствовать, а тем временем Ярославна Андреевна утверждает, что вы похитили её в ночь с двадцать девятого на тридцатое декабря, увезли за город и удерживали её там несколько дней.
Кошка, ты реально написала на меня заяву?
Прикрываю глаза. Быть такого не может.
— Я никого не похищал, — продолжаю отказываться. Во рту привкус крови. Мне разбили скулу, когда паковали. Руки немеют от слишком тугих наручников.
— Не усугубляй ситуацию, Чернов. Напишешь чистосердечное, закрою глаза на сопротивление, — ухмыляется мент.
— Кеннеди тоже я грохнул? — усмехаюсь, морщась от боли в скуле. Подправили мне физиономию. Хирурги хреновы.
— Ну продолжай шутить, может, за шутки на зоне сойдешь.
— Мне нужен звонок.
— Ты боевиков, что ли, пересмотрел? Что тебе положено, а что нет, решаю здесь я. А ты пока мое расположение не вызываешь.
Мразь.
