Автор
В мрачном доме супермаркета Триш скрежетали холодильники и мерцал свет в коридорах. Я ждал мамы, но она была недостаточно матерью — слишком занята работой днем и ночью. Внезапно я увидел седовласого отца Кен Скотт, всегда занятого жизнью и успехом, который стал для меня не просто бабулей, а образцом мужества и силы духа....
Не глядя на меня, Хардин чиркает зажигалкой.
– Мои родители тоже облажались! Боже, да мой отец лечится в клинике! – кричу я.
Я знала, что это случится, знала, что признание Кристиана станет для Хардина последней каплей. Не каждый выдержит такое, а Хардин уже был сломлен.
– Это твой последний шанс уйти отсюда, пока дом не сгорит дотла, – говорит он, не поворачиваясь ко мне.
– Ты сожжешь его вместе со мной? – давлюсь я слезами, совершенно не помня, когда начала плакать.
– Нет.
Он идет через комнату, громко топая ботинками.
– Иди сюда, – протягивает он мне руку.
– Отдай мне зажигалку.
– Иди ко мне. – Он тянется ко мне обеими руками. Я уже плачу навзрыд. – Пожалуйста.
Я заставляю себя не отзываться на этот привычный жест, как бы ни было больно. Мне хочется броситься в его объятия и увести отсюда. Но это не роман Остин со счастливым концом – в лучшем случае Хемингуэй. И мне ясно, что кроется за его действиями.
– Отдай мне зажигалку, и тогда мы сможем уйти отсюда вместе.
– У тебя почти получилось убедить меня, что я могу быть нормальным. – Зажигалка по-прежнему опасно зажата в его ладони.
– Никто не может! Никто не нормален, и я не хочу, чтобы ты был таким. Я люблю тебя такого, какой ты есть, люблю тебя и все это. – Я обвожу взглядом гостиную и снова смотрю на Хардина.
– Неправда. Никто не полюбил бы – и никогда не любил. Даже моя собственная мать.
Как только он это произносит, дверь с шумом хлопает о стену, и я, резко вздрогнув, оборачиваюсь на звук.
– Что за… – Кристиан замолкает, увидев в руке Хардина зажигалку. – Я слышал сирены по дороге. Надо уходить, сейчас же!
– Как ты сюда… – Хардин переводит взгляд с Кристиана на меня. – Ты ему позвонила?
– Конечно! Что еще ей оставалось? Позволить тебе сжечь дом и угодить в тюрьму? – кричит Кристиан.
Хардин начинает размахивать руками, по-прежнему не выпуская зажигалки.
– Убирайтесь отсюда на хрен! Оба!
Кристиан поворачивается ко мне:
– Тесса, подожди на улице.
Но я непреклонна.
– Нет, я его здесь не оставлю. – Неужели Кристиан еще не понял, что нас с Хардином нельзя разлучать?
– Уходи, – говорит Хардин, делая шаг в мою сторону.
И снова чиркает зажигалкой.
– Уведи ее отсюда, – буркает он Кристиану.
