Автор
Глеб оторвался от скучного завтрака — яичница с беконом, вызывавшая у меня токсикоз. Он удивленно посмотрел на меня, набравшись смелости спросить: "Поженимся?" Я уже много дней готовилась к этому разговору и не решилась бы, если бы не две красные полоски на тесте.
Ложь Маруси ранила сильнее, чем я хотел признавать. – Иди к папе. Папа тоже хочет спать и чтобы его обняли.
– Яй! – словно понимая мои слова, поддакнула она мне, кладя свою головку мне на плечо и позволяя удобнее устроить себя на мне. Василиса была невероятно ласковым ребенком. Все-таки девочки так отличаются от парней. Или же дело в моем восприятии?
При мысли о том времени, что пропустил, я почувствовал очередной укол вины. Ведь получается, я вновь допустил ту же ошибку, пропустив самое важное время в жизни уже второго своего ребенка.
В случае же с Богданом… Наверное, я никогда не смогу простить себе того, как вел себя при его рождении. Я не был готов становиться отцом в двадцать шесть. Как и жениться. Особенно на Лене. Я ведь прекрасно знал, какая она. Она могла обдурить мою бабушку, но не меня. Какая нормальная женщина, находясь на восьмом месяце беременности, станет пить и садиться в таком состоянии за руль? И как испытывать сочувствие к такой женщине? Всё, что ей было нужно, это состояние моей семьи и имя.
Но не только они были виноваты в моем безразличии к собственному ребенку. Я не замечал Богдана и предпочитал не думать о нем в первые месяцы его жизни, уйдя в полный отрыв. Много позже я понял, что значит для меня этот маленький человечек. Что он часть меня, от которой я, как бы ни пытался, не смогу откреститься.
– Надеюсь, сегодня мы сможем выспаться, – прошептала Маруся, ложась со своей стороны и выключая свет. – Тебе удобно?
– Да, мне приятно, что она тянется ко мне, – прошептал я, поглаживая уснувшую дочь по спинке.
Маруся не стала отвечать, так же как и я, погрузившись в свои мысли. Уверен, они были такими же невеселыми, как и мои, уж кому, как не мне, знать, каково это – жить во лжи.
***
– Я соскучился по бабушке! – взволнованно подпрыгивал сын, не отрываясь от окна машины всю дорогу из аэропорта.
– Сейчас доедем, – усмехнулся я над его нетерпением. Бодя был бабушкиным сыном. Жизни своей не представлял без нее, и, в отличие от моего строгого воспитания, с ним она была совершенно другой.
Ксюша с Османом поехали на своей машине, а мы на своей, расставшись в аэропорту. Отдых подошел к концу, и пора было навести порядок в своей жизни, закрыв все нерешенные вопросы.
