Автор
Я на развод подал, и словно кристаллы льда, боль пронзила меня с головы до ног. Устинья — счастливая жена и мать двух взрослых детей: Назара и Родиона. Жену я убил своей печальной жизнью, а теперь от неё свободен по решению суда. Ближайшее будущее выглядит черным туманом над моей головой — беременная жена младшей дочери и двое детей старшего. Каждый шаг кажется последним в этом непростом переходном периоде для меня....
Я хочу, чтобы у меня семья была полной, целой и в безопасности, а вот эти игры с переставлением шашечек по доске они абсолютно не к месту. Так что, Павел Анатольевич, вы как-то попробуйте пересчитать это все.
— Адам Фёдорович, я вообще не вижу смысла с вами разговаривать. Мы не собираемся что-либо пересчитывать, как-либо менять ситуацию. Вы понимаете, что вы пришли ко мне не с предложением, а уже с заключением. Мы не обсуждали с вашей супругой такой формат раздела имущества. Может быть, ей приятней будет получить именно бизнес.
— Не приятней. Я знаю свою жену. Она клиниками несколько месяцев не интересовалась. А вы хотите, чтобы она занялась управлением компанией? Такого не будет, это не про мою супругу. Моя жена слишком изнежена и мягка для того, чтобы от неё зависело что-то большее, чем одна конкретная семья, плюс моя супруга беременна. И даст Бог через определённый промежуток времени она все равно уйдёт в декрет, поэтому я не вижу смысла раздербанивать бизнес, когда я могу просто это все восполнить за счёт недвижки и счетов.
Градову, видимо, что-то не нравилось в моём монологе.
— Странная вы неоднозначная фигура, Адам Фёдорович.
Я улыбнулся.
— Вот вроде бы приходит ко мне супруга ваша на раздел подать. Все так плохо, а потом заявляетесь вы. И вот не могу я сказать, что у вас момент какой-то, что вы хотите обыграть супругу. Вы даже в разводе называете её своей женой. Это все достаточно странно.
— Ничего странного, жена даётся господом один раз и на всю жизнь, вот и все.
— Ну, помимо всего этого, Адам Фёдорович, — проигнорировав мои слова, продолжил Градов, — у вас столько всего в прошлом намешано то, что без какого-либо контроля даже не разберёшь.
— А вам не нужно моё прошлое.
— Вы знаете, как-то интересно, с кем обычно имеешь дело. И вот вроде бы начало такое заводное. На немного рейдерских захватах, на немного подкупах, а потом бац, в один момент добропорядочный бизнесмен.
— Любимая женщина все что угодно может сделать с мужчиной.
— Супруге-то, понятно, — Градов усмехнулся, — но мне вот знаете, что интересно, а что вы будете делать со своей беременной любовницей?
Я напрягся.
Откуда он знал?
— А я не понял.
— Я бы мог сказать, что о вашем скандале знает, примерно треть светского общества. Но я так не скажу.
