Автор
Я на развод подал, и словно кристаллы льда, боль пронзила меня с головы до ног. Устинья — счастливая жена и мать двух взрослых детей: Назара и Родиона. Жену я убил своей печальной жизнью, а теперь от неё свободен по решению суда. Ближайшее будущее выглядит черным туманом над моей головой — беременная жена младшей дочери и двое детей старшего. Каждый шаг кажется последним в этом непростом переходном периоде для меня....
— Мамочка, мам, пожалуйста, я же знаю, что ты меня слышишь, а если не слышишь, ты меня чувствуешь, мам?
Устинья всхлипнула и покачала головой, растирая слезы по руке матери.
— Мам пожалуйста, мы очень сильно тебя ждём, нам тебя так не хватает, тебя очень сильно не хватает твоему сыну, пожалуйста, мам. Я тебя умоляю, сделай рывок. Просто приди в себя, а Адам остальное поправит. Ты же знаешь, что он держит обещания. Мам, пожалуйста. Я тебя умоляю, мам.
У меня дрожали губы, позвоночник то и дело простреливало огненными разрядами, а каждая мышца как будто бы была насквозь нашпигована иглами.
Я стоял, трясся, сжимал до боли кулаки.
— Мам, он один не выберется. Мам, пожалуйста, пожалуйста. Мам, приди в себя. Я тебя очень прошу. Я тебя очень люблю, мам.
Глава 67
Устинья
Я не могла поверить, что мать лежала без чувств.
Я очень хотела её дозваться.
Я правда хотела, чтобы она открыла глаза и сказала:
— Деточка, ну что ты здесь убиваешься? Сейчас, сейчас маленько отдохну и приеду пирожки с капустой стряпать.
У меня была не та свекровь, про которую шутки шутят и анекдоты рассказывают. У меня была самая лучшая свекровь, и поэтому сейчас я не могла равнодушно смотреть на то, как она лежит и не реагирует ни на что. Поэтому я уговаривала, я просила её.
— Мам, вернись, пожалуйста. Мам, мам, приди в себя. Я тебя прошу. Мам, мне не справиться одной, пожалуйста.
Я не помню, сколько я времени провела в больничной палате.
Только когда сиделка зашла и попросила освободить палату, я поняла, что время уже близится к полудню.
Адом сидел на скамейке в коридоре, зажимал ладонями глаза.
— Ты не пойдёшь?
— Пойду. Но после четырех приеду.
Я вытерла дрожащей рукой лицо и, замявшись, спросила:
— У тебя сегодня дела?
— Да, дела есть, поэтому давай я тебя отвезу домой.
Я не стала противиться.
Меня всю потряхивало.
Я не понимала, как такое могло случиться со свекровью?
За что?
Она же…
Она же ничего никогда плохого не сделала.
Она же была самой чудесной бабушкой.
Самой лучшей матерью, самой лучшей второй матерью мне.
О другой я и мечтать не могла.
Почему с ней это произошло?
В машину села и безжизненно откинулась на спинку сиденья.
Всю дорогу смотрела в окно, подмечая, как менялся цветущий город. То самое лето, которое стало расколом для всей семьи.
То самое лето, которое принесло ужас.
И с этим надо было что-то делать, но я пока не представляла что.
