Автор
Я на развод подал, и словно кристаллы льда, боль пронзила меня с головы до ног. Устинья — счастливая жена и мать двух взрослых детей: Назара и Родиона. Жену я убил своей печальной жизнью, а теперь от неё свободен по решению суда. Ближайшее будущее выглядит черным туманом над моей головой — беременная жена младшей дочери и двое детей старшего. Каждый шаг кажется последним в этом непростом переходном периоде для меня....
Ты больше не узнаешь ничего о ней.
Устинья замедлилась и протянула:
— Ты же не собираешься её убить или что-то такое?
— Нет, конечно. С чего мне её убивать? Если я её хоть пальцем трону, соответственно, я могу присесть, а это сейчас капец, как невыгодно.
— То есть тебя только это, что ли, останавливает?
— Нет, я ещё понимаю, что не увижу своего третьего ребёнка, я не смогу никак повлиять на ситуацию с матерью. И что будет у Назара, я тоже не смогу проконтролировать. Да и вообще, это будет крайне дерьмово, что я столько времени потеряю и не смогу быть рядом с тобой в самые дерьмовые моменты, — честно и искренне произнёс я и зажал ладонью глаза, резало капец.
Хотя решение было на поверхности — просто выспаться, да только я спать не мог.
— Адам, это же не шутки.
— Я знаю, я не намерен шутить в этой ситуации.
Устинья так засопела, что я это слышал отчётливо.
— Хватит, не переживай. Ты абсолютно точно не должна париться насчёт этой ситуации. Ты не обращай внимания. Номер заблокируй. Если тебе будет комфортно, я бы попросил тебя какое-то время попередвигаться с охранниками.
— Что ты наделал? — Спросила Устинья, заставляя меня поморщиться.
— В том-то и дело, что я ничего не сделал. — Выдохнув, признался я. — Но я не хочу, чтобы ни ты, ни дети подвергались какой-либо опасности, поэтому, если у тебя нет никаких возражений, я к тебе отправлю сегодня двух ребят.
— Ты что-то задумал, — шепотом выдала Устинья, и я простонал мысленно.
Ну, задумал.
И что теперь ей об этом знать надо было?
Необязательно.
— Адам, поклянись, пожалуйста, что ты не совершишь непоправимого.
— Мы же только что с тобой обсуждали, что мне нельзя присесть.
— Я тебе не верю, а знаешь, в чем отличие?
— Ну, удиви, — усмехнувшись, произнёс я.
— Ты можешь вертеть законом, поэтому я не уверена, что ты будешь действовать в рамках закона.
— Не переживай, все будет хорошо. Сообщение удали, чтобы не нервировало. — Произнеся это, я положил трубку, отписался Родиону, чтобы присматривал за матерью.
