Автор
Я на развод подал, и словно кристаллы льда, боль пронзила меня с головы до ног. Устинья — счастливая жена и мать двух взрослых детей: Назара и Родиона. Жену я убил своей печальной жизнью, а теперь от неё свободен по решению суда. Ближайшее будущее выглядит черным туманом над моей головой — беременная жена младшей дочери и двое детей старшего. Каждый шаг кажется последним в этом непростом переходном периоде для меня....
— Холодно ответил сын и выглянув из-за угла, сунув нос в кабинет, проследила за тем, что происходило внутри.
Родион сидел за столом. Перед ним лежал телефон на громкой связи, а сам он занырнув в ноутбук, что-то быстро печатал. Из динамиков раздавался голос Адама.
— Вспоминай. Дядька, с которым я ездил на охоту.
— Это который бородатый?
— Да, который бородатый. В выходные поедешь к нему. У него есть пакет документов. Это для участия в аукционе.
— Что будем выигрывать?
— Тебе надо всеми возможными силами заполучить объект с регистрационным номером….
— Да, да. Записал.
— Вот отлично. Всеми возможными способами, Родион.
— Я тебя понял. А что это? Для чего мы вообще это делаем? Мне казалось, что я должен вести дела компании. Быть твоими руками, но никак не…
— Мальчик мой, — произнёс хрипло Адам, — мы здесь играем, твою мать, в монополию.
Я понимала, что Адам пытается откусить какой-то большой кусок рынка. Но не понимала, почему именно сейчас, когда его фактически нет в России.
— Она так и не пришла в себя?
— Пока нет.
Ещё через день созвонилась сама с Адамом.
— Врачи говорят, что всему нужно время и если бы наши специалисты были немножко расторопнее— возможно удалось бы избежать такого положения дел.
— Как она перенесла операцию?
— Тяжело, но пока о последствиях и каких-либо результатах не имеет смысла говорить.
— Я боюсь.
— Не бойся. — Тихо произнёс Адам.
— Ты созванивался с Назаром? — Спросила я, зажмурив глаза.
— Да. У них все идёт так, как мы и планировали. Надеюсь они добьются того, что малька скоро можно будет забрать и спокойно везти в Россию уже без медоборудования и всего прочего.
Я вздохнула, зажмурилась.
Жизнь текла по буеракам. Я хотела выехать в клиники, но мужик с тем самым голосом перезвонил и заметил:
— Устиния Анатольевна, в этом нет сейчас необходимости.
— Но это моя работа.
— И я тоже выполняю свою. Поэтому не стоит, Устинья Анатольевна.
Я понимала, что мы находимся на каком-то военном положении. Вот ей Богу. У меня мысли одна за другую заходили. Живот периодически подёргивал и я в такие моменты становилась тихой и слишком собранной.
