Автор
Я на развод подал, и словно кристаллы льда, боль пронзила меня с головы до ног. Устинья — счастливая жена и мать двух взрослых детей: Назара и Родиона. Жену я убил своей печальной жизнью, а теперь от неё свободен по решению суда. Ближайшее будущее выглядит черным туманом над моей головой — беременная жена младшей дочери и двое детей старшего. Каждый шаг кажется последним в этом непростом переходном периоде для меня....
Словно в пьяном бреду, опираясь тяжело о стол, я поднялась.
За мной следы тянулись с алыми разводами, потому что прошлась по стеклу.
Потому что жизнь с моим мужем была выстлана этим стеклом.
— Сделай аборт, Устинья. — Крикнул в последний раз Адам.
Я прикрыла глаза.
Не надо аборта. Оно само все…
Глава 3
После развода. Июнь.
— Устинья Анатольевна, вы поправились? — Тихо спросила моя пациентка и легла на кушетку.
Я тяжело вздохнула и поправила на себе медицинский халат."
"Наверное, где-то поправилась.
В одном определённом месте, потому что во всех остальных местах я умудрилась похудеть.
Когда за Адамом закрылась дверь квартиры, когда пришли документы на развод, когда мы встретились в суде, когда была подчёркнуто вежливая, выверенная речь о том, что имущество будет делиться не поровну, как это предполагает закон, а так, как мы договоримся, муж стоял, смотрел на меня, глазами задавал вопрос «сделала ли я аборт».
А я молчала.
Мне казалось, ничего страшнее в моей жизни не может в принципе произойти.
Мне казалось, что развод с Адамом это что-то сродни концу света.
Я металась как сумасшедшая по квартире.
Мне было настолько больно, что я забывала, как меня зовут.
Я не знала, как рассказать детям о разводе.
Адам сделал это за меня, просто поставил всех перед фактом.
Назар ходил, разводил руками, тяжело вздыхал, говорил, что все образумится, он не бросит, он поможет. Он уже был взрослым мальчиком. Хоть ещё все тем же моим шалопаем. Родион стискивал зубы. А однажды, когда понял, что я схожу с ума, начал кричать:
— Он не достоин, не достоин тебя, как ты этого понять не можешь, прекрати реветь, мама, он не достоин тебя.
А по ночам было так страшно, что я запрокидывала голову, стискивала зубы. И тело натягивалось, как струна.
По ночам было так жутко, потому что, поворачиваясь на другой бок, я видела его очертания в полумраке спальни. Заходилась слезами, прижимая к себе его свитер.
У этого развода не было причин, потому что Адам не смог их назвать, у этого развода не было никакого основания.
А я не верила в то, что можно разлюбить, невозможно же щёлкнуть пальцами и сказать все разлюбил, проклятие сошло.
— Да, набрала немного, — произнесла я сдавленно и, отвернувшись к стойке, вытащила ампулы и шприцы.
— Мы сегодня делаем биоревитализацию, помните?
— Да, помню. — Произнесла я своей пациентке. И постаралась вытряхнуть все воспоминания.
