Я оступилась, но пальцы сведённые на перилах, не дали упасть, я просто сползла по ступенькам вниз. София успела обернуться на мой крик и увидеть машину.
София, девочка моя.
Она даже не закричала. У неё не было шанса закричать, потому что внедорожник нёсся по-моему километров девяносто.
Назар вскинул голову, пытаясь понять, что произошло. Резко качнулся в сторону и последнее, что я услышала перед тем, как закрыть глаза, чтобы ничего не видеть, это полный злости крик мужа.
— Да твою мать, дура!
И сердце упало в пятки. Я дышала через раз. Слезы текли и только на третьем выдохе я смогла на секунду открыть глаза.
Один рывок.
Один толчок от тротуара.
Я не поняла, как так случилось, но Адам бросил тело вперёд, наплевав на все. Он перелетел кусок дороги врезаясь Софии в спину. Она закричала от боли и взмахнула руками, а когда сила инерции пришла к концу, Адам сделал самое логичное, что мог в этой ситуации— обхватив невестку двумя руками прижал к себе, развернулся, не собираясь даже тормозить и его протащило по оставшейся части дороги спиной. Адам влетел неудачно головой в припаркованную на противоположной стороне иномарку, но при этом он прижимал Софию к груди.
Звон стекла, визг шин.
Неудачно вывернутый руль внедорожника и он пропахал поребрик колесом, а потом все-таки не справившись с управлением влетел на тротуар.
Назар постарался отскочить с места аварии, но в последний момент, когда внедорожник сбил фонарный столб, сын заметался и ничего удивительного, что машина волоком протащив этот фонарный столб, влетела в ограждение ресторанного палисадника, зажимая моего сына между бампером и ветвистой решёткой.
Звуки пропали.
Уши заложило и я могла только приоткрывать рот. Цеплялась пальцами за перила, пыталась на руках себя поднять.
У внедорожника было разбито лобовое, а мой сын вместо свадебной куклы болтался на бампере.
Девчачий визг, крик.
Свист тормозов.
Стеклянная крошка под ботинками хрустела неприятно, как будто бы не по снегу идёшь, а вилкой по металлической кастрюле царапаешь.
Я не слышала голосов, но все это: сирены, сигналы, шум города, да, а голосов не слышала.
А Адам что-то кричал.
Кричал настолько неразборчиво, что я не могла понять, что происходило.
Я не могла понять, что с ними стало, что стало с Софией, где София.
И снова цеплялась пальцами за перила для того, чтобы встать, подняться, хоть как-то двинуться вперёд. Мимо меня пролетело несколько мужчин, которые тут же ринулись к Назару. Сын матерился на все лады. Крыл матом настолько отборным и грубым, что даже сквозь вату в ушах, до меня это доходило.
Я старалась несколько раз зевнуть, чтобы хлопнула воздушная пробка и звуки стали нормальными, объёмными, реальными.